Фокус с сережками знаешь? – она начала изображать в лицах: — ой, молодой человек, я тут сережку потеряла – вы мне не поможете? Повелся как миленький!

Катя чего-то вроде этого и ожидала.

Взяв трубку, она начала набирать номер Максима:

— Значит так, Кать, — отозвался тот, — ничем порадовать не могу: пальцы из квартиры Черных принадлежат не Караваеву. Но я всё-таки дактилокарту его отксерокопировал – вдруг пригодится. Кстати, а эту газету — «Бизнес» называется — из-за которой он застрелился, я сейчас как раз в руках держу. Статья тут – действительно закачаешься. Если б про меня такое, не дай бог, написали, я бы тоже руки на себя наложил, наверное.

В общем, газетка аккурат на столе перед Караваевым лежала. Как раз на той статейке развернутая. На всех снимках при осмотре кабинета зафиксирована – тебе фототаблицы из протокола везти, кстати?

— Конечно, вези!

— Как ты предсказуема, Астафьева. Ну, ты уже поняла, что здесь стопроцентный суицид? Дело местные сыскари и не возбуждали. Такие вот дела…

— Подожди, а ты в редакции «Бизнеса» не догадался побывать? С журналистом, который статью писал, пообщался? Откуда у него такая информация, кто статью заказал?

— Ты, Катерина Андреевна, наверное, думаешь, что я Карлсон с пропеллером.

Я и так весь день бегаю… даже не бегаю – летаю! А от тебя слова доброго не дождешься: только сбегай туда, пообщайся с тем. Думаешь, я сам не догадался, что с журналистом нужно поговорить? Нет журналиста, в отпуске за границей. Везет же людям… — вздохнул Федин.

— Кстати, к тебе Галина завтра приедет.

— Зачем?

— На помощь. У нее появилась какая-то своя версия, мне, как ты сам понимаешь, она не рассказала. Ты ей вряд ли понадобишься, так что, как закончишь – давай в Старогорск.

Ты мне нужен.

— Ну, хоть кому-то я нужен… — улыбнулся Федин.

Телефон в этот вечер молчал не долго. Раздался междугородний звонок.

— Да! – лениво ответила Лина и тут же оживилась. — Добрый вечер, Екатерину Андреевну? Одну минутку… Катерина Андреевна, вас к телефону!.. – церемонно позвала она и шепотом добавила: — третий раз звонит!

Это был Салтыков. Катя от удивления долго не знала, что сказать:

— Где ты взял мой номер?

— Я все-таки опер, Астафьева, — хмыкнул тот.

Катя же сделала вывод, что сдала ее мама – больше некому.

Салтыков молчал, как будто у него был безлимитный тариф, Катя тоже не знала, с чего начать. С одной стороны она была рада, что он позвонил – хоть попрощаются по-человечески, но с другой, она уже примирилась с тем, что он уезжает, и боялась сейчас ляпнуть что-нибудь такое, о чем вскорости пожалеет.

— Когда ты уезжаешь? – спросила она.

— Завтра утром самолет.

— Сереж… давай я сейчас к тебе приеду, — поставила она его в известность и даже сорвалась с места, чтобы бежать в прихожую.