Разговоры со свидетелями всегда были ее коньком, может, хоть здесь она будет полезна.

Во всем многоэтажном, длинном, как Китайская стена, доме людей, знавших Наталью Черных хотя бы в лицо, нашлось немного. На втором этаже подъезда Черных жил одинокий пенсионер, большую часть дня, да и ночи, просиживающий у окна. Пенсионер и сейчас курил на редкость дурно пахнущие сигареты и посматривал то в окно, то в телевизор. Пришедшим следователям он не без интереса рассказал, что видел.

— Двадцать девятого апреля, значит… или тридцатого, когда стемнело уже, она приехала. На такси прямо.

На плече сумка, большая такая, вещевая… Вот, значит. Я ее почему заметил? Потому что она до этого недели две не появлялась. С командировки какой, что ли, вернулась?..

— Она точно одна приехала? – спросил Максим.

Пенсионер укоризненно посмотрел на него и, кажется, обиделся:

— Я из ума пока не выжил, молодой человек, — он даже по деревянному столу постучал. – Говорю же – одна! Из такси – и прямиком в подъезд.

— А вы уверены, что это была Черных? – на этот раз задала вопрос Катя, тоже рискуя получить уничижительный взгляд.

— А как же – уверен! Она женщина видная, вот я ее и запомнил.

Я-то хоть и старый уже, а на барышень посматриваю… — рассмеялся он и отчетливо подмигнул Катерине.

В последний раз пенсионер видел убитую утром первого мая.

— За мной внук приехать должен был и на дачу отвезти, косточки на солнце погреть… Деньки-то стояли славные… Так вот, значит, я в окно и посматриваю, а тут она приезжает. Снова на такси.

— И опять с сумкой? – вмешался Максим.

— Без сумки, — еще раз одарил его пенсионер презрительным взглядом. – Часов десять утра было.

— А кто—нибудь незнакомый в тот день в подъезд заходил? – с надеждой спросила Астафьева.

— Откуда ж я знаю? Сразу после нее внук мой явился, я и уехал.

Жильцов они с Фединым опросили почти всех, кто-то смог вспомнить и «подозрительных» незнакомцев, заходящих в тот день в дом, и даже приметы этих «подозрительных» Максим записал. Соседи Черных по площадке – семейная пара с маленькими детьми – перемещения ее не отслеживали и вообще не заметили, что в квартиру напротив уже полтора месяца никто не заходит. В ночь с первого на второе они отдыхали на даче, и что здесь произошло, не знали.

— Преступления в праздники – самое поганое, что есть в нашей работе, Катька, — поделился Максим, — потому как ни одно такое «праздничное» преступление на трезвую голову не совершается. А на утро все с бодунища, никто ничего не помнит…

…Дверь в квартиру Черных опечатали уже в седьмом часу.

— Заметили, какой здесь замок, Галина Дмитриевна? – спросил Максим, когда Осколова приклеивала к косяку бумагу с печатью Следственного комитета.

Замок был стандартным для всех новых домов.