Я слышала, что он попал в психиатрическую больницу, и даже если он все еще жив, сомневаюсь, что сможет вам помочь.

Катя не стала переубеждать Емельянову, хотя та здорово ошиблась. Выходит, Люсов все же смог вылечиться – по крайней мере, производил впечатление адекватного человека. Выходит, и Наталья простила ему предательство… Непонятно только, почему эту историю со статьей замял сам Люсов – забыть он об этом мог вряд ли. Значит, обманывал? И почему простив Люсова, Наталья не смогла простить Караваева? Или статья в «Бизнесе» действительно не имеет к ней отношения?

С этими вопросами Катя и уснула той ночью.

ГЛАВА 15. В ДОМЕ НАПРОТИВ"

"На допросе Люсов был удивительно спокоен – мечтательный взгляд, направленный за плечо собеседника, неловкая полуулыбка, и даже перед Вагановым, который его допрашивал, он умудрялся извиняться на каждом слове. Однако вины своей не признавал.

Катя сидела здесь же – теперь она проходила свидетелем по делу о Мещерском маньяке, и замначальника отдела устроил Люсову очную ставку с ней. Вспоминая детали, Катерина рассказала о своей беседе с подозреваемым Люсовым в его московской квартире, особенно уделив внимание его неумелому вранью об экзаменах и замеченной в углу мокрой одежде.

— Простите, но я не понимаю, о чем вы… – Неподдельно удивился подозреваемый. – Я действительно брал в тот день выходной, чтобы ехать на похороны Наташи. А на обратном пути попал под дождь – это теперь уголовное преступление?

— Георгий Андреевич, наши сотрудники были на кладбище в тот день, и вас они там не видели.

— Если они меня не видели, это не значит, что меня там не было, — усмехнулся Люсов. – Я уже говорил, что у меня плохие отношения с матерью Наташи, и я не хотел попадаться ей на глаза.

— Допустим, — легко согласился Ваганов. – И часто вы устраивали себе такие выходные?

Люсов пожал плечами:

— Я не помню…

— А в Колледже, где вы преподавали, говорят, что часто. Особенно в последние месяцы. Можно поинтересоваться, что вы в эти дни делали?

— Отдыхал. Зачем еще брать выходные? — честными глазами смотрел на него Люсов.

Ваганов только сдержанно кивнул. Удивительно, как, обладая таким несдержанным характером, внешне он мог оставаться совершенно невозмутимым.

— Хорошо, я по-другому сформулирую вопрос, — продолжил он, — в ваших личных вещах, точнее во внутреннем кармане кошелька найдены корешки от билетов на пригородные поезда. Мы уже узнали номера электричек и установили их маршруты. Пятого июня, двадцать третьего июня и девятого июля вы ездили на вашу дачу в Подмосковной Мещере, верно?

Люсов засомневался на мгновение, но кивнул – отпираться было бесполезно:

— Да, ездил.