Компенсируя потраченное время и упущенную прибыль, молодой незнакомый сержант обращался к Сергею на «ты» и даже вознамерился прочесть нравоучение, суть которого свелась бы к тому, что нарушать правила можно только в целях служебной необходимости, а не когда захочется форсануть перед девушкой, но был лишён и этого самоутверждающего пустяка. Хлопнув дверью, Волгин уехал. Тростинкина, глядя в зеркало на застывшего посреди дороги сержанта, рассмеялась:

— Похоже, ты его чем-то расстроил.

— Пусть радуется, что я его карманы не ошмонал. Интересно, сколько там было «чёрной налички»?

— Надо же и ему как-то жить…

Управление собственной безопасности главка, призванное бороться с мздоимством в милицейской среде, действовало как-то странно.

Ловить коррумпированных полковников оно не могло, а размениваться на мелочёвку, вроде сотрудников ДПС, не хотело, о чём так прямо и заявил в своём интервью начальник грозного подразделения. В результате его служба трепала нервы работягам, на которых жаловались преступники, стремящиеся «торпедировать» своё уголовное дело обвинениями сотрудников в злоупотреблении властью, или присасывалась к результату чужого труда — например, когда опера из обычного отделения ловили за руку постового, приторговывающего героином. Крайне широкие полномочия и технические возможности, данные УСБ, по большей части оборачивались стрельбой из пушек по воробьям, ни одного по-настоящему серьёзного дела они до сих пор не раскрутили.

— Сворачивай во двор. Третий подъезд.

Рита жила в пятиэтажном доме «сталинской» постройки. И само здание, и прилегающая к нему территория, насколько можно было разобрать в свете фар, смотрелись очень добротно и респектабельно, подчёркивая социальный статус жильцов и их уверенность в завтрашнем дне.

— Приехали. Будем прощаться, или у тебя есть желание немного компенсировать мне испорченные выходные?

— Каким образом?

Надо признать, вопрос прозвучал по-дурацки, дискредитируя Волгина как мужчину и сотрудника оперативного подразделения.

— Тут неподалёку есть бар, — терпеливо начала объяснять Тростинкина. — Но он в такое время скорее всего закрыт.

На параллельной улице расположено кафе, но и там нас вряд ли кто ждёт. Наконец, можно проехаться к ресторану, но только для того, чтобы постучать в закрытые двери и заглянуть на обратном пути в ночной магазин. Спиртное там очень приличное, а всё остальное найдётся в моём холодильнике…

Волгин постарался скрыть усмешку. Много лет назад, в отроческую пору, ему представлялось, что вся жизнь сыщика состоит из таких дней, какой выпал на его долю сегодня.