Людмила Борисовна, хоть и была шокирована правдой, больше всего боялась огласки. Скандал потух, не успев как следует разгореться. Значительная часть вины была возложена на Лаки, за пределы квартиры страсти не вышли. В глазах родственников и знакомых семья продолжала оставаться хоть и далёкой от идеала, но вполне прочной, «не хуже всех остальных». Материальное положение заставляло многих завидовать. На волне перестройки Людмила Борисовна успела отметиться в политике. Вершин Олимпа Иванцова не достигла, но связями и знаниями обзавелась, так что сумела, когда начался отлив, зацепиться за выгодное местечко.

Приложение способностям Арнольда Михайловича также нашлось. Он бросил пить и лениться, оставил сетования на жизнь, которым в течение многих лет предавался за кухонным столом в окружении таких же бездельников, и окунулся в омут предпринимательства, выбирая наиболее скользкие и сомнительные с любых точек зрения способы обогащения. Что-то изготавливал и перепродавал, крутился в таможенной сфере, занимался арендой недвижимости и квартирными махинациями. Зарабатывал и прогорал, прятался от кредиторов, организовывал наезды на должников, искал дружбы чиновников и преступных авторитетов. Несколько раз, когда от столкновения различных «крыш», с которыми он работал, стоял такой гром, что казалось, небо рухнет на землю, бросал семью и шхерился по неизвестным углам, выжидая, пока буря уляжется. Однажды рассвирепевшие бандиты чуть не взяли Лаки в заложницы, и только случайность оградила девчонку от смертельно опасного приключения, спровоцированного корыстолюбивым папашей. Тем не менее время шло, и все каким-то образом притёрлось и наладилось. Прошлое не беспокоило Арнольда Михайловича. Дочка стала встречаться с мужчинами и жить половой жизнью, а значит, больше не могла угрожать ему разоблачением. Бандиты отстали: сели, погибли в разборках или стали жертвами организованных конкурентами «заказух», эмигрировали, переключились на новые темы… Удивительно, но Гладкостенному удалось разрешить все былые проблемы, сохранив при этом деньги и лицо перед окружением семьи. Последнее обстоятельство волновало Людмилу Борисовну едва ли не больше, чем все прочие, взятые оптом. Она продолжала вертеться в тусовке несостоявшихся политиков и распоряжалась средствами никому не нужного фонда по защите гласности и демократии. Мелькала на телевидении и митингах, имела отношение к каким-то местечковым выборам в органы власти, проталкивала одних кандидатов и поливала ушатами грязи других, одним словом, жила своей жизнью, получая удовлетворение от процесса и не оценивая результаты, которые на поверку оказывались крайне ничтожными.