И только с одного места. С других мест только скалу и увидишь. Вход узкий и сильно камнем засыпан. Коня в поводу перевести и то трудно. Мы то ущелье случаем нашли.

– Скала там крепкая, или лучше не шуметь от греха? – быстро уточнил Руслан.

– Где как, – пожал контрабандист плечами.

– А на скалу подняться можно? – продолжал допытываться Шатун.

– Смотря кто подниматься станет.

– Понятно. Всё. Сиди. Сейчас чаю подадут, – приказал Руслан и, оглянувшись, жестом подозвал поближе Васятку, крутившегося рядом с беседкой. – Значит так. Сейчас бежишь к Мишке, скажешь, чтобы сюда чаю подал. После беги к хорунжему и скажи, пусть поднимает отряд. Конно и оружно. И патронов побольше. И от него пойдешь к графу Рязанову и скажешь, что наши домыслы подтвердились, и я в ночь с отрядом в предгорья уйду. Все понял?

– Понял, княже, все исполню, будь покоен, – поклонился мальчишка и вихрем умчался в дом.

– Вот и добре. Теперь только ждать, – вздохнул Руслан, устало вздыхая. – Ты мне вот еще что скажи, – вспомнил он еще об одном деле. – Вера, сестра ваша, она теперь как? В отцовской власти, или сама по себе? Вольна она собой распоряжаться?

– А тебе до того что за дело? – насупился Никандр."

"– Надо, раз спрашиваю, – рыкнул Руслан в ответ. – Денщику моему она понравилась, вот и интересуюсь.

– Так порченая она, – нехотя буркнул контрабандист.

– Мне до того и дела нет. Да и Мишка о том знает, – отмахнулся Шатун. – Но раз нравится ему девка, значит, я поспособствовать ему обязан. Человек мне служит, и я за него в ответе.

– Тут ведь как, – протянул Никандр с некоторой растерянностью. – Батя ее спервоначалу в скит, к монашкам отправить хотел, да после пожалел. Она последыш у него. Любимицей была. А тут беда такая. Вот он и решил, что она вроде как и сама по себе, да только он присматривать велел, чтоб не обидел кто.

– Никандр, ты толком ответь. К кому сватов засылать? К Пахому, или просто Веру в церковь звать? – не выдержал Руслан такого многословия.

– Погоди, а он в какую церкву ходит? – всполошился контрабандист.

– Так в обычную, – растерялся Руслан. – Городскую.

– В никонианскую, значит, – помрачнел Никандр. – Боюсь, не даст папаша согласия своего на брак.

– Вот что, – помолчав, решительно заявил Шатун. – Как вернемся, сам с ним поговорю. А начнет артачиться, своей волей их в церковь сведу и прикажу обвенчать. А после оба при мне жить станут. Только после пусть не обижается. Внуков ему при таком раскладе как ушей своих не видать.

– Ты это, княже, погоди. Она ж вроде не крепостная, – угрюмо проворчал Никандр.

– Она при моей лавке служит. Значит, мне. Мишка – мой денщик. Значит, тоже мне служит. И где я не прав и моей воли нет?

– Вот ведь, – растерянно охнул контрабандист, усиленно почесывая в затылке.