Делать было нечего; «мусорщики» начали спокойно и методично вскрывать наземную оборону, расходуя на нее все, что могло ездить и ползать, и утешая себя тем, что с каждым днем ближе момент, когда зона сдохнет. Через неделю решили дать ей отстояться еще месяц. А через полтора месяца перепродали контракт, сильно уронив его в цене.

Новый стервятник, наверное, думал, что сделка очень выгодная: он точно пришел на почти готовенькое, осталось поднажать самую малость. День-два, ну, неделя, и зона — труп. Нет, не досталось и ему вкусной тухлятинки. Конечно, прежде чем злорадствовать, надо уяснить: «мусорные» компании в принципе не для того живут, чтобы изматывать чью-то оборону; а если хватит дури и смекалки проломить ее подручными средствами вроде установок взрывного разминирования, — эх, пошумим, джентльмены! — то все равно некого будет вводить в прорыв.

Силовые возможности «мусорщиков» ниже, чем у самой дохлой ЧВК. У них в основном саперная машинерия, тягачи и погрузчики, инженерные комплексы и минимум-миниморум автоматов и пулеметов для устрашения охотников до чужого добра. Личного состава кот наплакал, каждый второй с высшим техническим образованием и не готов пасть смертью храбрых, а кто без образования, тоже не самоубийца.

Но «Варзона Абуджа» была лакомый кусочек, так и манила вложиться в нее из расчета вернуть затраты многократно, — поэтому ее упорно брали измором. По данным Института, «мусорщики» совались в центр еще четырежды, всегда натыкаясь на мгновенный отпор. Поняв, что без воздушной разведки ничего не выйдет, пытались закидать ПВО стаями дешевых безмозглых квадрокоптеров, — и бюджеты затрещали по швам раньше, чем оборона подавилась.

Сами-то коптеры пекутся на ЗD-принтере резво, как пирожки, но у пирожков есть привозная начинка — приводы и двигатели, — и она только зовется копеечной, а когда ее надо много, это весьма ощутимо... Оборону словно нарочно рассчитали под то, чтобы незваные гости остались без штанов и убрались отсюда по-хорошему.

Как назло, не удавалось атрибутировать роботов, формально подтвердив их принадлежность «Ландскнехтам». Просто не успевали: бац! — и ничего не видно.

Назревала самая большая неприятность, много хуже, чем физическая невозможность заняться вывозом добычи. Варзона «определяется по противнику»; когда оттуда в тебя пуляет черт знает кто, это уже не варзона, а черт знает что. А вдруг там вообще живые люди отстреливаются? И вместо «территории без имущественного статуса», обозначенной в контракте, появляется, говоря языком международного права, «территория с неустановленным или переходным статусом», которую нельзя законно грабить.