Машина опасно повалилась вперед и поэтому отрыгнула пилота без особого приглашения на выход и предварительных ласк; даже шлем не успел погаснуть — только бац! хрясь! бабах! «Ма-а-ма!!!» — и Элис вылетела из железной утробы под углом градусов в семьдесят.

Точно на крышу отеля. С незначительным превышением. Гибель не обязательна, инвалидность почти обеспечена.

Прямо над крышей — бдыщь! — из-за спины выстрелил парашют, Элис выдернуло из кресла, и вдруг две огненных трассы прилетели снизу.

Одна разнесла кресло, другая зажгла и разметала в горящие ошметки купол над головой.

Элис перестала звать маму и закрыла глаза.

Через секунду она плюхнулась на что-то упругое и заскользила по нему. Еще секундой позже на нее упало нечто угловатое, но не очень тяжелое. А снизу еще дважды плюнули огнем туда, где Элис уже не было, выбивая клочья из бетонной отбортовки крыши.

Элис открыла глаза.

Очень вовремя, чтобы, вопя, как резаная, навернуться с двухметрового покатого навеса на шезлонг и развалить его в щепки.

А сверху на Элис снова упала все та же не очень тяжелая хреновина, упорная в своих намерениях.

— Твою мать! — сказала Элис.

Она сидела на краю бассейна без воды. Над бассейном был навес из прорезиненной ткани, он-то ее и спас. А дважды ее догонял — черт знает, как у него так получилось, — здоровый обломок пилотского кресла с притороченным к нему свертком. И обломок, и сверток были заметно посечены осколками.

Звуки боя удалялись. Где-то на востоке снова бахнуло то, что система приняла за пуск тактической ракеты.

— Йоба! — сказала Элис.

И ведь уродская пушка-с-ножками, а гляди ты как долбит.

На перезарядку у пушки, как Элис и думала, ушло полминуты.

Господи, тридцать секунд назад она еще была в машине.

Элис легла на спину, закрыла глаза и принялась медленно размеренно дышать, как учили на психологическом тренинге.

Тридцать секунд. Уму непостижимо. И ведь живая. Уфф...

Колено ей выбили сзади.

Ведомый стрелял.

Уфф...

***

С самого начала ей не нравилась эта миссия. Спешка, необходимость идти в разведку мало того, что на чужих машинах, так еще и с чужими людьми... Но Элис не кривила душой, говоря: от таких предложений не отказываются. Ей очень хотелось «вернуться в игру». Да еще и подняться, когда все остальные рухнут.

Ну и нечего удивляться, что подставили.

Надо радоваться, что жива.

Судя по звуковому сопровождению, в городе накрылась еще минимум пара шагоходов, потом все стихло.

Элис села и потянулась к свертку. Там был свернутый «боевой пояс пилота», широкий ремень, увешанный полезными штуками.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что осколки попали во всё действительно полезное, миновав предметы, ценность которых в предлагаемых обстоятельствах сомнительна.