Понятно – месть. Ну, что ж. Надо с этим придурком, что-то решать. Причем, прямо сейчас!

Схватил мычащего парня, за веревки, которыми он был связан, и выкинул его из кузова. Бросил на землю, как мешок с картошкой. А как по-другому? Не буду же брать эту обосанную мерзость в руки. Еще, не дай бог, запачкаюсь.

- Глеб – залезай на крышу КамАЗа и смотри по сторонам, Колян – ты займи чем-нибудь наших прелестных спутниц. Ну, а я пойду с подстрелышем по-гутарю. Вдруг, что полезное узнаю?

- А чем мне их занять? – удивленно спросил Николай, опасливо глядя на амазонок, в одинаковых спортивных костюмах.

Девушки выглядели решительно и воинственно.

- Мля! Ну, ты как дите малое! – прошипел я, пиная ногой связанного парня. Пленник откатился с дороги и улетел в глубокий кювет. – И как ты только сумел жениться и ребятишек настругать, если не знаешь, чем барышень развлечь? Накорми их! Сам же хвастал туристическими пайками, в саморазогревающихся контейнерах. Только недолго, я минут за десять управлюсь, - сказал я, доставая из кармана раскладной нож.

- Только не убивай его, - крикнула мне вдогонку Марина.

– Он мой. Я сама его убью!

Ничего себе, какие герлы кровожадные пошли! Хотя, о чем это я? Глупо ожидать от жертвы насильника толерантного отношения. Подойдя к связанному парню, разрезал ножом веревки и отошел немного назад – так, на всякий случай. Бедолага завозился, перекатываясь с одного бока на другой и издавая громкие стоны, с нотками подвывания устроился в полусидящем положении, опершись спиной об склон кювета. Первым делом, он дрожащими руками расстегнул пояс своих брюк и спустил штаны, чтобы оценить причиненный ущерб.

- Она же мне фуй отстрелила! – плача прошептал парень.

- А как ты хотел? Чтобы она тебе его расцеловала, после того, что ты с ней делал? – глубокомысленно произнес я. – Парень, давай так – ты перед смертью все мне расскажешь: Кто ты такой? Как захватили девчонок? Куда везли? Что собирались с ними дальше делать? И где ваши подельники?

- Если я вам все расскажу, то вы меня отпустите? – с нескрываемой надеждой в голосе, спросил парень.

- Ты, что дурак?    Кто же тебя отпустит, после того, что ты натворил? – усмехнулся я.

– Ты мне в любом случае все расскажешь. Либо добровольно, либо под пытками, но расскажешь – даже не сомневайся. Давай, не тяни, рассказывай – может, хоть часть грехов искупишь. А там, глядишь, даже время помолиться останется.

- Ну, помогите мне! Ну, пожалуйста…- дальнейшие слова парня было не разобрать, так как он забился в истерике.

Крупные слезы брызнули из глаз, и он завыл, как раненное животное, громко и надрывно.