Теперь, мы прибывали на очередную позицию и вначале минировали растяжками подступы к машинам, и только потом открывали оружейный огонь. Зомби и морфы, услышав звуки стрельбы, шли на них и гибли под осколками минных заграждений. Именно здесь и пригодились те самые пластиковые трубы, над которыми колдовал Артем с парнями, всего несколько дней назад. Эффект от гранат, усиленных банками с металлической «мелочью», никак не мог сравниться с прицельным огненным шквалом из десятка стволов, но это было лучше, чем ничего.

К этому времени, голова уже не соображала. Постоянный грохот стрельбы, вонь мертвой, разложившейся плоти, вперемешку с запахом сгоревшего пороха и человеческого пота, близкие взрывы гранат, звон осколков, бьющих по броне – все это настолько давило и угнетало, мучая не только разум, но и тело, что хотелось все бросить и вылезти из машины…на свежий воздух, к солнцу и ветру. И пофиг, что рядом жаждущие твоей плоти мертвецы, это было уже не важно, хотелось одного – отдохнуть. Люди начали все чаще ошибаться и мазать при стрельбе, и когда, я чуть было не прозевал, подкравшихся вплотную к нашему «бардаку» мутировавших собак, понял - надо отвести машины в тыл и дать людям, хоть немного передохнуть.

Связавшись с Манулом, приказал двигаться за нами. Отъехав километра на два от дороги, мы остановились и люди вылезли из машин. Многие обессилено повалились на землю. Я сам держался на ногах, только из силы воли. Все-таки, я командир, и мне надо быть чуточку сильнее и выносливее, чем мои подчиненные.

Манул, как только вылез из кабины ЗИЛа, тут же бросился к ближайшим кустам. Оказывается, парень последние полчаса маялся животом, а валить, прямо в штаны не позволяло воспитание, вот он и, не обращая внимания на остальных, бегом побежал к близлежащим кустам, на ходу комкая какую-то бумажку. Я только и успел крикнуть, чтобы он был внимательным, а то не хватало еще лишиться заместителя. На отдых я отвел полчаса, больше было нельзя, судя по звукам стрельбы, зомби добрались до первых укреплений щелкинского анклава где-то там, била короткими очередями спаренная зенитная установка.

Как только, я приказал грузиться по машинам, Манул, схватившись за живот и скорчив болезненную гримасу, снова бросился бежать к кустам. На этот раз его проводили ехидными смешками и веселым улюлюканьем, люди шутят, а это значит, что они отдохнули и можно снова в бой. И ничего, что почти у всех ссадины, порезы, синяки и пропал слух. Ничего! Пока мы живы, вредная старуха с косой, может только нервно курить в стороне.

Я поднялся на ноги, и галантно протянул руку, чтобы помочь встать Марине. Девушка, с благодарностью приняла мою руку и, встав на ноги, качнулась на меня, как будто кто её с силой толкнул в плечо, при этом она вскрикнула от боли.