В сердце ворохнулось беспокойство, и было оно связано не с нахальным «менеджером», а с остановившейся в сотне метров старенькой «девяткой» с зеркальными стеклами, в которых отражалось, дробясь на сотни «зайчиков», яркое весеннее солнце. За зеркалами, в затемненном салоне, сидел истекающий злобой, ненавистью и страхом Иван Вепрев.

Он тщательно подготовился к предстоящему делу: нацепил темные очки, натянул на лоб бейсболку, нижнюю часть лица обмотал ненужным шелковым шарфом. На вспотевших руках были надеты хирургические перчатки, и он не оставил в машине ни одного отпечатка. Между ним и «девяткой» не имелось никакой связи, так же, как между ним и лежащим на соседнем сиденье, под газетой, стареньким «макаром» с глушителем, на котором тоже не осталось ни одной дактилоскопической линии. Телефон у доморощенного киллера был краденый, сим-карта тоже чужая, он считал, что предусмотрел все и «обставился» по высшему разряду. Кабана не пугал общегородской рейд, о котором предупредил Смирнов: он лучше других знал, что широкомасштабные мероприятия проводятся, в основном, «для галочки» и связаны с пустым шумом, сумятицей и неразберихой. Так и получалось: Смирнов выполнил свое обещание — проклятый Американец остался на посту один, и как только отъедет остановленный им «мерин», можно будет рассчитаться с гадом по полной программе. Сердце бывшего сержанта колотилось, как перегретый движок, мозг излучал волны убийственной ненависти.

Вопреки всем известным законам физики Колтунов на расстоянии ста метров чувствовал эти волны.

— Ты не знаешь, с кем связался! — брызгая слюной, орал белобрысый, выпучив глаза с красными прожилками. Наверное, курил анашу…

От него тоже исходила волна неприязни, но, по сравнению с дикой энергетикой Кабана, слабая, как вонь от описавшегося щенка.

— Да с тебя погоны снимут, будешь швейцаром в ресторане работать!

Лет девятнадцать-двадцать, не больше, и машина за шесть миллионов. Значит, у него действительно влиятельный папа — либо по должности, либо по деньгам, что в настоящее время одно и то же. И он искренне верит, что папа и «мерседес SLK» поднимают его над серой человеческой массой, над сержантом милиции, над правилами и законами, и делают неприкасаемым… Такое, конечно, может быть только в анархически-беспредельном обществе, но, несмотря на свою молодость, лейтенант ФСБ Виталий Викусев убедился, что, к сожалению, общество действительно является глубоко больным, но почему-то никто не торопится ставить ему диагноз и лечить…

Сержант Колтунов резко нагнулся и выдернул ключ из замка зажигания.

— Ты что делаешь?! Отдай ключ! Хуже будет! — впал в истерику белобрысый.

Виталий с трудом сдерживался, чтобы не набить ему морду.