Горячие взгляды метались по лицам, фигурам, одежде, рукам. Немая сцена затягивалась. Бандиты, всмотревшись, тоже узнали неожиданных и нежеланных свидетелей.

— Это менты! — заорал Исса и выдернул из-под плаща пистолет-пулемет «кедр». — Мочи их!

И окружающий мир мгновенно изменился. Обычная жизнь закончилась. Закончился заурядный рейд, один из многих, после которого можно выпить пива, поесть шашлыка и даже искупаться в еще холодной, мутной, не очень чистой, но такой желанной донской воде. Отодвинулись на неопределенный срок, а может, и навсегда, планы каждого на воскресный вечер. Развеялись опасения перед предстоящей переаттестацией, да и вообще все мысли о службе и карьере улетели прочь. Над Черным Болотом раскинула свой зловещий плащ Смерть, и основной задачей каждого стала одна — остаться в живых. Но для этого надо было выдержать настоящий: не учебный, не тренировочный, а самый взаправдашний бой и по-настоящему убить противника. Время растянулось, как при ускоренной съемке, включилось многократно изученное в курсе «Психология применения оружия», но не представляемое реально «туннельное зрение»: день померк, поле обзора резко сузилось, звуки пропали или ушли на второй план…

У рыжего кавказца что-то не заладилось: он тыкал «кедром» перед собой, но выстрелов не было.

Зато Ларионов медленно наклонился, наполовину влез в машину, медленно вылез обратно, держа в руках короткое ружье.

Ефимов медленно вытащил пистолет и потянул затвор назад.

У Самойлина пистолет не вынимался, он дергал застежку кобуры, но потные пальцы соскакивали, и та не поддавалась.

Мусса медленно извлек из широкой куртки обрез двустволки и стал то ли взводить курки, то ли выключать предохранитель.

Воскобойников медленно вытянул вперед руки, будто умоляя Ларионова остановиться и договориться по-хорошему, как у них всегда бывало. Но тот уже приложил «моссберг» к плечу и медленно нажимал на курок.

«Лино Вентура», он же Борец, он же двойник уважаемого и авторитетного Медведя, медленно поднимал «ТТ» с потертым воронением.

Юматов беспомощно шарил по поясу, не находя того, что было обязано там быть.

Фига медленно поднимал свой «макаров».

Шабанов тоже медленно поднимал табельный «ПМ».

Грач полез в багажник и что-то делал там, согнувшись в три погибели."

"Волин пытался дослать патрон, но затвор не поддавался, потому что он не опустил флажок предохранителя.

Где-то в другой жизни куковала кукушка, щедро отмеряя всем присутствующим долгие годы жизни.

— Ба-бах!!! — «моссберг» громко разорвал тишину. Из широкого ствола выплеснулось пламя, окруженные дымом вылетели восемь картечин и с визгом понеслись вперед, постепенно разлетаясь и расширяя радиус возможного поражения.