— Почему я должен их обслуживать? Неужели нельзя было «шестерок» сюда послать? Почему я лично везу им их железки? Разве это мой уровень?

— Но-но! — Грачев предостерегающе поднял палец. — Не забывайся. Ты не самый великий в городе. Есть люди побольше тебя! Когда можно — гарцуй, командуй. А когда тебе скомандовали — выполняй. А то сам знаешь, что бывает…

— Я и выполняю, — Ларионов опять сплюнул. — Но зачем мне лично светиться?!

— Да затем, что тебя все менты знают! И номера у тебя козырные… А товар должен дойти до места, за этим большое бабло стоит. Очень большое!

— Ку-ку, ку-ку, — неожиданно запела кукушка.

— Давай послушаем, сколько она нам лет нагадает, — усмехнулся Грачев. — Раз, два, три, четыре, пять…

Но тут же перестал считать и посерьезнел.

— Вот они, кстати, едут! Смотри, фильтруй базар…

— Ладно, ладно, замяли…

Они вышли наружу, изобразив на лицах приветливые улыбки.

По проселочной дороге к ним подъехал черный «ленд ровер» с наглухо затонированными стеклами. Дверцы распахнулись и наружу пружинисто выпрыгнули четверо: двое славянской внешности и двое кавказцев. Они были в просторных куртках и длинных плащах, что насторожило Удава и Грача. Они незаметно переглянулись.

— Здорово, братва! — Ларионов протянул руку. Грачев последовал его примеру. Все шестеро обменялись крепкими рукопожатиями.

— Давайте, брателлы, показывайте! — сразу перешел к делу славянин с худым треугольным лицом и крючковатым носом, по прозвищу Фига. Его коренастый спутник напоминал известного итальянского актера Лино Вентуру и носил погоняло Борец, хотя друзья-приятели, не очень знающие мировой кинематограф, находили для Борца более лестное сходство: считалось, что он походил на руководителя донецкой ОПГ Медведя.

— Да, давайте сразу товар перегрузим, — кивнул рыжеволосый кавказец, который представился коротко и значительно: «Исса». Судя по его тону, это имя должны были знать все в Южном Федеральном округе.

Его соплеменника звали Мусса. Они были похожи не только именами, но и внешностью, манерами. Оба широкоплечие, с обветренными, заросшими щетиной лицами, квадратными челюстями и недобро прищуренными, будто целящимися глазами. И улыбки у них были похожие — неискренние, будто приклеенные, нехорошие… Только Мусса был брюнетом.

— Нам сказали, что деньги-шменьги — не наша забота, — сказал Мусса. — Другие рассчитаются… Так и есть?

— Конечно, брат! — кивнул Ларионов.

Отсутствие денег при таких операциях снижает риск подлянок и неизбежного мочилова. Но, судя по одежде, приезжие были вооружены и готовы к любому обороту. Кто знает, что у них на уме?

Ларионов на всякий случай открыл заднюю дверь джипа.

Грачев обошел машину, открыл багажник, поднял брезент.