"

"Он видел, что девчонка держится несколько скованно, и настороженно быстрые, угловатые движения и легкий румянец на щеках выдавали ее неподдельное волнение.

От этого девушка показалась ему еще более соблазнительной.

– Катя, если вы нам подойдете, будете получать в месяц двести – двести пятьдесят долларов, – интимно понизив голос, повел атаку Павел Андреевич. – Разумеется, это не предел. Если зарекомендуете себя с хорошей стороны, вознаграждение возрастет раза в два.

При упоминании о деньгах глаза у девчонки заблестели, и Павел Андреевич понял, что работать с нею будет одно удовольствие. Возможно, ее и ломать не придется, уж очень она оживилась, услышав о поистине королевской зарплате.

Однако отступать от сценария не стоило, и Павел Андреевич поспешил приступить к делу. Нащупав в кармане рукоятку пистолета, он пересел на диван и заглянул Кате в глаза. Почувствовав, как та напряглась, тихо спросил:

– Ты что, боишься меня, крошка?

– Нет… – чуть помедлив, ответила девушка. – А какую работу вы хотите мне предложить? По телефону вы что-то говорили о рекламном агентстве…

– Ну, это не совсем рекламное агентство… – Павел Андреевич как бы случайно положил ладонь ей на коленку. – Хотя кое-что тебе придется рекламировать…

Девушка осторожно отодвинулась. В ее огромных глазах плескался испуг.

– Что вы имеете в виду?.. – Прошептала она, облизнув пересохшие губы.

– Ничего, крошка. – Хозяин достал пистолет. Поиграл им перед носом опешившей гости, буднично предложил:

– Раздевайся.

– Вы что, хотите со мной… – дрожащим голосом начала та.

– Да, крошка, очень хочу. Только не надо песен, что ты еще невинна, как первый снег. Все равно не поверю. А будешь орать, пристрелю.

Он столько раз проигрывал подобные сцены не в мыслях, а наяву, что произносил свои реплики автоматически. Знал, что ответит ему девушка. Все они, в сущности, говорили одно и то же. Ему сделалось противно и скучно. Возбуждение стало медленно спадать, в какой-то момент .Павел Андреевич вдруг испугался, что не сможет осуществить задуманное. Схватив девушку за волосы, он рывком опрокинул ее на диван. От боли та вскрикнула и забилась, как подстреленная птица. Хозяин удовлетворенно улыбнулся, сопротивление жертвы всегда было для него хорошим стимулом.

– Раздевайся, сука! – прикрикнул он, поиграв для устрашения пистолетом.

Девушка механически стала расстегивать «молнию» джинсов. Отрепетированным движением Павел Андреевич стащил с себя спортивные брюки и, явив напоказ свое мужское достоинство, властно произнес:

– Вообрази, что я Клинтон, а ты Моника Левински, и за работу! И чтобы без фокусов!

Размазывая по лицу слезы, Катя опустилась на колени.