Строй не держали, склон горы не проверяли. Это ведь они устраивали засаду. Кого им опасаться⁈ Следом, отставая метров на сто, быстро шагали легионеры, тоже не шибко державшие строй. Командиры когорт и манипул скакали в середине колонны. Судя по дорогим доспехам и надменному виду, это были, так сказать, стопроцентные римляне. Почему-то во все времена и у всех колонизаторов одинаковое выражение лица, словно боятся, что позолоченная штукатурка обсыплется, если расслабят губные и скуловые мышцы.

Как уже заведено, я начал сражение, перебив из лука шестерых командиров и еще двух каких-то типов в дорогих доспехах. Наверное, юноши из знатных семей, служившие в свите военного трибуна легиона. Заскучали в каструме, решили поохотиться на Корокотту, но что-то пошло не так. Мои стрелы с бронебойными наконечниками на дистанции метров пятьдесят запросто пробили их доспехи. На каждого хватало одной. Они падали с лошадей, которые потом испуганно метались по дороге, желая выскочить из-под летевших и катившихся сверху камней и добавляя сумятицы. Одна сорвалась, полетела в речушку. Уцелела или нет, с моего позиции не разглядишь. Впрочем, мне было не до нее. Я выцеливал центурионов, которые пытались организовать оборону. Их приказы похеривались подчиненными. Легионеры позабыли про дисциплину, строй, стену щитов, построение «черепаха». От валунов и больших камней она не спасет. Бросая щиты, а кое-кто и пилумы, римляне понеслись по дороге вниз, стараясь уворачиваться от камней и копий кантабров, выскочивших на дорогу вопреки моему приказу. С балеарскими пращниками разделывались запросто. Да и запаниковавших легионеров заваливали без особых проблем. Побоище продолжалось минут двадцать. Когда последние легионеры скрылись за поворотом дороги, по ней в месте засады разгуливали мои подчиненные, добивая раненых. Предпочитали делать это ножами, глядя жертве в глаза. Умеют кантабры развлекаться.

Больше времени занял сбор трофеев. Одного воина я отправил на трофейном коне в то место, где оставили лошадей, чтобы пригнали их сюда. Тащить на горбу вверх по склону такую тяжесть было неразумно. Одного коня и гладиус я подарил пацану, предупредившему нас.

— Если римляне спросят, где взял коня, скажешь, что он бродил по лесу бесхозный, — проинструктировал я.

— Мы будем держать его в лесу, пока ты не прогонишь римлян, — заявил пастушонок.

Я знал, как сильно он ошибается, но не стал разочаровывать. В его жизни много еще будет тех, кто сделает это вместо и лучше меня.

Глава 12

Я сижу на берегу океана вместе со своим заместителем Воганом. Знаю, что в отряде есть предатель, что им может быть кто угодно, но кому-то ведь надо доверять. Между нами стоит глиняный кувшин литра на три с вином, привезенным с южной части полуострова.