Он занимает очень высокий пост, ходит с большой охраной, выделенной государством, — сообщил ростовщик.

— От яда не защитит никакая охрана, — подсказал я. — Особенно, если сын ждет не дождется смерти отца.

— Его и заподозрят в этом, а отцеубийц зашивают в кожаный мешок с собакой, петухом и змеей и бросают в Тибр, — напомнил Квинт Амбросий.

— Если сын сам пострадает, то никто не подумает на него. Есть такие яды, которые убивают не сразу. Если быстро опорожнить желудок, то наверняка выживет. Хотя возможен и печальный вариант, — сказал я.

— Ты сможешь достать такой яд? — спросил ростовщик.

— Без проблем и в любом количестве, — ответил я.

На неугодьях моих латифундий и в лесах рядом с ними растет много интересных трав, и я умею приготовить из них отменную отраву на любой вкус. Знания и навыки по этому вопросу, полученные от синоби, я отшлифовал во второй половине двадцать первого века и даже провел испытания на подопытной мрази, закончившиеся летальным исходом ее.

— Я поговорю с его сыном. Может, согласится. Ему невтерпеж дорваться до отцовских денег, — пообещал Квинт Амбросий.

С этой стороны я знал людей лучше ростовщика, поэтому заготовил снадобье. Когда собирался в Рим, Флавия провела ревизию моих вещей и обнаружила пузырек из толстого мутного зеленого стекла, заткнутый деревянной пробкой и узелок с перемолотым древесным углем.

— Это что такое? — поинтересовалась она.

— Лекарство. Изготовил из трав. Живот побаливает немного, — соврал я.

— У меня тоже крутит иногда. Дай и мне, — попросила она.

— Это очень сильное лекарство. Тебе пока рано принимать его, — честно сказал я,

Жена обиделась и ушла. Каждый раз одно и то же, только причины ссор разные. Флавия воспринимает каждую мою поездку в Рим без нее, как предательство. Если брать ее с собой, поездка будет продолжительнее раза в два-три, а то и растянется на неделю-две, а я не люблю надолго оставлять латифундию без присмотра в теплое время года.

Квинт Амбросий сообщил то, что я ожидал, и получил то, в чем нуждался его клиент.

— Это, — отдал я пузырек, — пусть выльет в кувшин с красным вином и перемешает, а вот это, — вручил узелок с древесным углем, — проглотит перед тем, как начнется пир. Поможет нейтрализовать яд, но не полностью. Так что не советую залеживаться на клинии, а идти в нужник и выблевывать все, что выпил. Скажет, что сразу почувствовал себя плохо. Решат, что поэтому и выжил. Затем пусть обязательно запьет молоком, чем больше, тем лучше, и ляжет в постель, сославшись на слабость, — проинструктировал я.

— А если и отец выблюет все? — задал вопрос ростовщик.

— Не из-за чего будет. Этот яд хорошо усваивается, не вызывает тошноту. Отец почувствует себя плохо среди ночи, когда будет спать. Если почувствует, — ответил я.