– Ты сняла обручальное кольцо… почему?..

Серьезно?! Он хочет предъявить мне претензию?!

– Где ты сегодня ночевал, Матвей? – тихо спрашиваю я.

Он не дурак, должен понять, к чему я веду.

– Дома…

– С кем?..

В трубке воцаряется тишина. Но такая оглушительная, что закладывает уши. Лучше бы он оправдываться начал. Соврал, что был сильно пьян и сам не помнит, как все случилось… Сказал, что все равно любит только меня…

Но он молчит… Молчит, полностью подтверждая свою вину.

– Я сделала аборт. У нас не будет ребенка.

– Повтори, что ты сказала… – шипит Матвей в ухо.

– Я.

Сделала. Аборт. – изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговариваю я.

– Врешь!

– Наш брак был ошибкой… Ты недостоин меня, Матвей, – глубоко вдыхаю, пытаясь унять дребезжание в горле, – я подаю на развод… Хочу забыть о тебе, как о страшном сне…

В трубке снова тишина. Но я знаю, чувствую, с каким напряжением он впитывает каждое мое слово.

– С тобой свяжется мой адвокат. Будь любезен, подписать заявление.

– С превеликим удовольствием, – усмехаясь, хрипит его голос.

Отключаюсь, не прощаясь. Желание плюнуть ядом напоследок  пресекаю на корню.

Не опущусь до уровня его Аллы.

Вот и все. Точка поставлена.

Матвей в прошлом. Никогда больше его не увижу, не загляну в глаза, никогда не услышу голоса и не почувствую его рук и губ на своей коже.

Не вдохну его запаха и не скажу ему «люблю»…

А моя ложь пусть останется на моей совести. Я оставляю за собой право ответить ему той же монетой.

Первый шок проходит, уступая место тупой боли в груди. Я начинаю задыхаться от подступающих слез. Перевернувшись на бок, глушу рыдания, вгрызаясь зубами в подушку.

Рискую сорваться, дать выход своей боли, но держусь, вспоминая о малыше.

Только мысли о нем держат меня плаву. О моем ребенке, у которого никогда не будет отца.

Палата у меня комфортабельная и, соответственно, одноместная. Но в ней все время кто–то есть. Меня постоянно тормошат, ни на минуту не позволяя остаться наедине со своими мыслями. Без конца мерят давление и температуру, колют какие–то лекарства, заставляют принимать пищу и развлекают разговорами. Зачастую, сама Самойлова.

Подозреваю, по просьбе мамы, отвлекают меня от грустных мыслей."

"Я же делаю все на автомате.

Послушно глотаю таблетки, съедаю все, что приносят, и не капризничаю от того, что на мне от уколов и капельниц уже живого места не осталось. А все потому, что мне, во что бы то ни стало, нужно выносить и родить здорового малыша.

Каждый день ко мне приходит Наталья, приносит свою стряпню и остается не менее, чем на два часа. Ухаживает за мной, как за инвалидом, помогает принять душ, вывозит на прогулку во двор на коляске и много–много болтает.

Мама и папа приходят не чаще двух – трех раз в неделю.