– Я ей не понравилась, – стараясь выглядеть равнодушно, озвучиваю свою мысль.

На самом деле мне совсем не все равно, как будут ко мне относиться его близкие. Особенно сестра.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось…

– Тебе показалось… – перебил Матвей, большим пальцем стирая с моей губы соус Терияки.

От интимности жеста заходится сердце, и я всерьез начинаю подумывать о том, чтобы обойти стол и сесть к нему на колени.

– Она расстроилась, что ты не с Аллой, – высказываю я предположение.

– Это ее проблемы, Аня.

– Алла тоже расстроилась… – проговариваю тихо, глядя на него из–под опущенных ресниц.

– Ревнуешь?..

Наверное, да. Это неприятное свербящее чувство я испытываю впервые. Мне больно даже думать о других женщинах в жизни Матвея.

– Я не знаю, – опускаю взгляд в чашку с чаем.

– Иди ко мне.

Срываюсь с табурета и уже через секунду седлаю парня. Обхватив руками его шею, прижимаюсь грудью, зарываюсь носом у него за ухом.

– Я хоть немного нравлюсь тебе, Матвей?

– Клеммы срывает от тебя…

– Это значит, да?

– Да… – негромко подтверждает он, сжимая меня в объятиях.

Я жмурюсь и прижимаюсь губами к его шее. Не хочу с него слазить. Не хочу отпускать. Хочу прилипнуть, как татушка, которую ни смыть, ни отодрать.

Но в этот момент, как назло, начинает звонить мой телефон. Оборачиваюсь к столу и досадливо морщусь.

Светлана Николаевна. Мать Давида и моя несостоявшаяся свекровь.

Велик соблазн не ответить или даже сбросить вызов, но в таком случае, есть подозрение, что она начнет звонить моей маме.

– Ответишь?

– Да, – с неохотой встаю с колен Матвея, беру телефон и выхожу в коридор.

Наверняка, речь пойдет о нас с Давидом. Не хочу, чтобы он слышал.

– Аня? – мягким голосом говорит Светлана Николаевна, – здравствуй.

– Здравствуйте.

– Анечка, Давид не с тобой? Не могу до него дозвониться.

– Нет.

– Вы поссорились? – быстро спрашивает она, и я понимаю, что предыдущий вопрос был лишь поводом мне позвонить.

– Нет, мы не ссорились…

– Но он только что сказал мне, что вы не вместе.

Решаю не акцентировать внимание на ее лжи.

– Он сказал, почему?..

– Сказал, что ты порвала с ним… Это правда, Аня?

Ее голос сочится участием и сопереживанием, но я больше не верю ей. Каким бы не был Давид мерзавцем, он – ее сын, а значит, она всегда будет играть за него.

– Правда.

– Но, что случилось?!

– Вы знаете, Светлана Николаевна…

– Я?! – вполне натурально удивляется она.

– Да. Мы никогда не были с ним настоящей парой, – проговариваю четко и вижу боковым зрением, как рядом со мной встает Матвей, – у него всегда было полно других девушек.

– А твои родители знают? – вкрадчиво спрашивает ее мягкий голос.

– Я расскажу, как только они вернутся, – на талию ложится мужская рука и прижимает меня спиной к крепкой груди.

Напряжение отпускает.