Ничего не могу с собой поделать. Глядя куда–то ему через плечо, касаюсь кончиками пальцев его груди, медленно веду ими вверх и торможу у кромки белой ткани у основания крепкой шеи.

– Смелее… – подбадривает он, – чего ты хочешь?

Я теряюсь. Боюсь своих желаний. Боюсь, что примет меня за богатенькую озабоченную сучку.

– Хочу, чтобы поцеловал, – произношу дрожащим голосом, – как тогда…

– Скромница, бл@дь... – усмехнувшись, фиксирует мою голову двумя руками и вжимается своими губами в мои.

Без труда раздвигает языком зубы и проникает им в рот.

Господи…

Да – да – да! Именно это!

С тихим стоном обвиваю руками его талию, прижимаюсь к нему всем телом, инстинктивно впечатываюсь животом в твердый пах.

– Глупая… – хрипит Матвей, – дурочка… жалеть же будешь…

– Не буду…"

"Только бы не останавливался… Не отталкивал…

Парень подхватывает меня под ягодицы, вынуждая схватиться за его шею и обвить бедра ногами, и вновь впивается в мой рот. Всхлипываю, когда наши языки вновь сталкиваются. Захлебываюсь, жадно пью его вкус. Хочу насытиться им, пропитаться насквозь, чтобы он остался во мне на клеточном уровне.

Матвей продолжает терзать мои губы, пробираясь руками под подол юбки.

Низ живота сводит сладким спазмом.

Глушит мои стоны ртом, пока усаживает меня на капот машины и устраивается между моих ног.

Рывком дернув молнию топа, оголяет грудь.

– Матвей! – глухо выкрикиваю я, прикрываясь ладонями.

– Только попробуй меня остановить, девочка… – отводит мои руки назад и опускает взгляд вниз.

Кожа, несмотря на жару, покрывается мурашками, а от соприкосновения внутренней стороны бедер с грубой тканью его джинсов начинает ныть между ног.

– Красивые у тебя сиськи, – с этими словами Матвей сжимает одну грудь рукой, сдавливая сосок в тисках между двух пальцев.

Я бесчисленное количество раз видела свои соски, но их вид в руках Матвея совершает со мной немыслимое. Из горла вырывается хриплый стон, а руки хватаются за майку парня и тянут его к себе.

– Твою мать, Принцесса…

Он заводит свои руки мне за спину и, наклонившись, царапая кожу щетиной, всасывает в себя твердую горошину.

Боже… Боже мой… Не помню, когда я испытывала нечто подобное.

Нет, помню… Никогда!!! Ни разу в жизни я не теряла голову, как сейчас!

Не выпуская сосок изо рта, Матвей ведет пальцами по бедру, отчего меня начинает в прямом смысле слова трясти, и накрывает ладонью промежность.

Немного напуганная, я цепляюсь в его предплечье.

– Аня… – выдыхает он и устремляет на меня полный немой мольбы взгляд.

Смотрю в его глаза и расслабляюсь, доверившись интуиции. Пусть лучше это будет он, чем Давид.

Приподнявшись на локтях, рвано дыша, наблюдаю, как его большой палец проводит, чуть вдавливаясь через ткань трусиков, вдоль половых губок.