Так спокойно…

Неожиданно для себя я поняла, что всю свою жизнь жила как на пороховой бочке, в ужасе пытаясь понять, что правильно, а что нет.

Стало сразу ясно, почему беры такие!

У них нет сомнений, нет страхов, но есть зверь, который всегда подскажет и направит на правильный путь. Он точно знает, где таится покой, который все так усердно ищут, превращая жизнь в метания между точками выбора.

Нет нерешительности, она истлела под мощью зверя, знающего, чего он хочет.

И я живу совсем иначе! Мечусь, бегаю, нагнетая суету, что с появлением медведицы переросло еще и в кровожадный спор, буквально столкнув нас нос к носу, каждую со своими выводами и опытом прожитых лет.

Странное открытие вырвало из горла почти бесшумный выдох. Явно его услышав, Харланд мягко погладил пальцами мое плечо, привлекая внимание.

— Почему не спишь?

— Тревожит кое-что, — тихо ответил лорд, стараясь не будить братьев.

— Поделишься?

— Твое грязное платье. Оно в крови. Да и спать в одежде…

По голосу было слышно, что бер поморщился, но продолжать не стал, чтобы вдруг снова не накалить обстановку. С его словами я неожиданно остро почувствовала тесноту ткани и то, как шнуровка больно впивается в кожу. Она мешалась и душила.

— Наверное, будет лучше, если я переоденусь, — призналась, попробовав сесть, но Вард за спиной, не просыпаясь, сжал пальцами мое бедро, рыкнув и всхрапнув. — Ой…

— Давай помогу.

Поддавшись ловким пальцам Харланда, прижалась к нему теснее, чтобы не мешать распутывать тонкие узелки. Растянув корсет, он замер и хрипло спросил:

— Совсем снимать?

— Нижнее платье оставь.

Наше копошение не осталось без внимания. Когда я вытягивала руку через узкий рукав, все лорды перестали посапывать и молча подглядывали за мной в темноте, выдав себя с головой тяжелым дыханием.

— Еще чуть-чуть, — прошипел Харланд, помогая мне стягивать пояс платья через ноги и пропихивая бедра через не до конца расслабленную шнуровку. — Все!

Шуршащая ткань взлетела в воздух, с хлопком приземлившись где-то у входа, и неловкое молчание повисло в явно неспящей компании, которая не знала, что делать дальше.

— Ласка?

— Что? — обернувшись к Варду, заметила, как сверкают белоснежные зубы с удлиненными клыками в темноте."

"— А что ты знаешь о справедливости?

— Это ты к чему сейчас ведешь? — чувствуя подвох, прищурилась, уставившись на смеющегося бера.

— Как, по-твоему, должны приниматься важные решения?

— Сообща, — выдавила, окончательно растерявшись.

— Кто за то, чтобы учить нашу женщину, что спать в одежде вредно?

Три руку взлетели в воздух, заканчивая едва начавшееся голосование.

— Эй! А мое мнение не учитывается?!

— Учитывается, но ты в меньшинстве, — уже не стесняясь засмеялся бер. — Ладно, не злись, мы просто шутим. Спи, как тебе удобно.