— Ласка, я правда не знала, пока лорд меня за платком не послал!

— Ладно, верю, — рухнув рядом с ней на лавку, я отпила из бокала подруги, промачивая пересохший рот и губы.

Пить хотелось давно, но гордость брала свое, замучив меня жаждой и обидой.

— Ты как вообще?

— Злая, как дьявол.

— Это я вижу, — проводив взглядом очередной глоток из своей кружки, сказала девушка. — Но я не об этом. Чувствуешь себя как?

— Обманутой. Неуслышанной. Растерянной и убитой, — перечисляя все эпитеты своего самочувствия, я невольно взглянула на лордов, которые о чем-то шептались, сдвинувшись лбами друг к другу. — Сама-то как думаешь? Они меня за нос водили, а я, дура, поверила. Еще же ведь Харланда попросила за меня встать.

— Но он отказал, если ты не забыла. И вообще, Ласка, хватит быть такой недовольной! Тебе достались трое отменных беров, которые та-а-а-ак сильно перед тобой виноваты, что можно любые веревки из них вить!

— А дальше что? Все равно рано или поздно надоест проверять их на прочность.

Девушка осторожно взяла меня за руку, привлекая к себе внимание, и улыбнулась той теплой улыбкой, за которую я ее так любила.

— А дальше доверься чутью. Тебе дядя правду сказал — доверяй его нюху, а после уже своим убедишься.

— Ты о чем?

Оглядевшись, как заговорщица, Инесс поманила меня на хорошо знакомый балкончик, по пути проверив, не пошел ли кто за нами. Плотно закрыв двери, девушка покусала губы и наконец заговорила:

— Я не уверена до конца, но все же это возможно. По крайней мере, я о таком никогда не слышала, но и раньше никто, кроме твоей мамы, с людьми не водился и потомства от них не рожал.

— Инесс, — подталкивая девушку к сути, я недоверчиво свела брови к переносице, чуть прищуривая глаза.

— К тому же ты услышала Игдрисилль! А это уже, считай, знак! И вот сегодня ты еще…

— Инесс!

— Ладно, — набрав в грудь побольше воздуха, девушка несколько секунд молчала, а на выдохе протараторила. — Есть шанс, что ты все-таки бер.

Открыв рот, я моргала так медленно, что в ушах послышался скрип век, которые с трудом выполняли свою функцию. В горле все пересохло, сильнее, чем раньше, а сердце в груди стукнуло удивленно и крайне растерянно.

— Ты не подумай, мои выводы не на пустом месте! — оправдалась она. — Во-первых, конечно же, ты у нас уникум человеческой крови, но кто решил, что ее в тебе больше, чем крови матери? А она была потомственным бером, причем из очень древней семьи. Во-вторых, Игдрисилль слышат только беры, это наше дерево, понимаешь? Будь ты просто человеком, для тебя это был бы самый обычный клен, не больше.