— Ласка! Ласка!!! — громким ревом слышался дядин голос где-то вдалеке. — Ласкана! Дочка!

— Она здесь!

С трудом приоткрыв глаза, я уставилась на темнеющее небо над головой и удивленно втянула морозный воздух. Словно никогда до этого не дышала. Тяжелые веки сверкали снежинками на ресницах, подсказывая: за то время, что я тут, меня прикрыло новым упавшим снегом, угрожая заморозить насмерть.

Великий медведь… Сколько я здесь пролежала?

Руки и ноги болели, пальцы практически не чувствовались, а горло жгло, как от раскаленного прута, который я, по всей видимости, храбро проглотила, опаляя глотку.

— Дядя…

— Ласка, — упав передо мной на колени, родитель осторожно собрал меня к себе на руки, прижимая к широкой и горячей груди. — Что же ты делаешь, девочка? Жизни меня лишить решила?!

‌‌‍"

"— Что же ты сразу ругаешься, — прохрипела, утыкаясь в родное плечо, так сильно пахнущее мехом и дымом подпаленных дров. — Я просто заблудилась.

Не став отвечать, а главное, продолжать, опекун поднялся и тяжелой, громыхающей походкой устремился прочь из чащи, так и не выпустив меня из рук. Что, нужно заметить, меня полностью устраивало.

Зарывшись ему под жилетку, я стучала зубами, пытаясь хотя бы немного отогреться. Сил открывать глаза не было. Доверившись суровому лорду Летнему, я почти провалилась в сон, как голос Варда вырвал меня из дремы.

— Я могу ее довезти.

— Не удержится, — однозначно ответил дядя. — Трясется, как осиновый лист, свалится при первом прыжке.

— Не буду бежать, пешком пойду. Накроешь ее плащом сверху, снизу об меня отогреется.

Задумчивое хмыканье подсказало мне, что дядя уже все решил. Резко остановившись, он осторожно уложил меня на живую, а главное, горячую перину, укрывая спину тканью.

— Осторожно только.

Обращенный медведь ему уже не ответил.

Мирно покачиваясь на спине (в последнее время все чаще) ездового бера, я плавно, но все же быстро отогревалась, сумев открыть глаза и оглядеться.

Ровным строем рядом с медведем шел еще один, точно такой же. Что это Берд в медвежьей шкуре, догадаться было несложно. Рядом с ним виновато вышагивал белоснежный и просто огромный медведь с черным носом и глазами, сверкающими в темноте, как льдинки. Он немного сторонился нашей троицы, словно не мог пересилить свои эмоции и боялся наделать глупостей.

Харланд…

Его белоснежные волосы в обличии медведя обратились в такую же ослепительную своей белизной шерсть. Внутреннее чутье подсказывало мне, что я точно не ошиблась, и это именно тот, кто сегодня сделал мне так чудовищно больно.

Еще бы знать почему.

Это же были просто слова! Когда я произносила их вслух, даже не думала, что мне ответят согласием.