Но Харланд… С ним было как-то просто, словно он, как и я, прекрасно понимал, что слова словами, но наутро от них останется лишь пепел. И при следующей нашей встрече, если таковая случится, мы лишь приятно друг другу улыбнемся, вспомнив о фантомных намеках сближения.

— Тогда только от тебя. Других вариантов нет, зеленоокая.

Мир вокруг слегка замедлился. Музыка стала тише, гости умолкли, а свет потускнел. Передо мной были только яркие серебристые глаза. Полные честных эмоций, они смотрели внимательно и притягивали взгляд, словно пламя костра.

— Ты пахнешь медом, — тихо проговорил бер, понизив голос. Отбросил простую доброжелательность и куда откровеннее добавил. — И я точно пьянею.

Едва разомкнув губы, чтобы что-то ответить, тут же была перебита вклинившейся между нами рукой, упавшей на спинку моего стула, который жалобно застонал от веса.

— Добрый бер.

— Славный бер, — среагировав быстрее меня, Харланд поднялся на ноги и поприветствовал моего дядю принятым у беров рукопожатием.

— Свет мой рыжий, — пробасил дядюшка, не пряча в голосе смех. — На пару слов.

— Конечно, — поднявшись на ноги, кивнула Харланду, который не посмел вмешиваться, и последовала за родственником к его столу, где он тут же сунул мне большую кружку с медом.

— Пей.

— Я не хочу…

— Пей, кому говорят. — Проконтролировав внушительный глоток, дядя прищурил темные глаза, в которых искрилась жизнь, и продолжил. — Еще один бер в твоей коллекции?

— Чего?! Нет! Просто…

‌‌‍

— Мне не рассказывай, — хмыкнул, так и не дав договорить. — Пахнешь, как весенняя роза. Значит, так, Ласка, я принял решение. Пей.

Второй глоток теплом пробежался по горлу и немного обжег желудок, ударив хмелем в голову.

— Хватит, терпение у меня не вечное. Сперва твердишь мне, как упрямый осел, что замуж не хочешь. Потом сама же флиртуешь с лордом Белого леса. Пей.

После третьего глотка мед пился куда приятнее, и я сама прижала край кружки к губам, предчувствуя нелегкий разговор.

— Сейчас Медовая луна. Эти лорды, — опекун обвел взглядом зал, — прибыли сюда, чтобы повидать близких, развеяться, найти мир между кланами, и тревожить их покой драками и кровью не смею ни я, ни тем более ты.

— Дядя…

— Пей. Я уже немолод, отдал всех дочерей замуж, женил почти всех сыновей, за исключением Ротти, и ты осталась у меня одна. И я не дурак не замечать очевидного."

"— О чем ты говоришь? — чувствуя, как хмель вяжет язык, произнесла я, где-то вдалеке сознания понимая, что я услышу.

— Тебе точно пора замуж, Ласка. И если ты сама не в состоянии это признать, я все сделаю сам, как и всегда.

— Не надо, прошу тебя…

Тяжелая рука обхватила мои плечи и смяла, утыкая носом в крепкую грудь опекуна, вдавливая в нее до легкого хруста в шее.