Вот и сейчас я на удивление послушно водила подушечкой указательного пальца по этой жуткой выжженной «картинке», стараясь не обращать внимания на то, как напрягались его плечища и какими выпирающими и объемными стали мышцы на спине.

Наверное, таким образом он прислушивался к собственному телу, пытаясь уловить контуры.

— Это изображение что-то значит у вас?.. — тихо спросила я, больше не сдерживая потока вопросов о его жизни, раз уж все обернулось таким образом.

— Не думаю.

— Ты не помнишь?

— Нет. Но черепа со щупальцами — это было бы слишком странно даже для нас… Думаю, если бы это относилось к роду Берсерков, то, скорее всего, было бы связано с изображением медведей.

Да, его слова были логичны.

Но теперь стало еще больше вопросов относительно того, для чего это было нужно.

— Выходит, что это сделали те люди в лаборатории?

— Вероятнее всего. Придет время, и я узнаю, что это за знак.

Я только молча кивнула в ответ, осторожно касаясь теперь головы, чтобы осмотреть самые страшные шрамы, отмечая, что буквально за каких-то пару дней и они заросли и стали выглядеть значительно лучше.

Конечно, я мало в этом понимала, но воспаление и припухлость спали.

Скорее всего, уже нужно было снимать эти швы… Только как это было сделать, если они были металлическими скобами?

От моего осторожного прикосновения медведь снова весь покрылся мурашками, даже как-то дернувшись, а я поспешно убрала руку, боясь, что эти касания могут быть ему неприятны.

Ведь я знала, каково это — когда тебя касаются против воли.

— Прости, я не хотела сделать тебе неприятно…

— Кто сказал, что мне это неприятно?

Медведь медленно повернулся, снова перекидывая свои длинные ноги через корягу, усевшись теперь так, что я оказалась между ними.

Он смотрел пытливо, немного лукаво. А еще у него были весьма заметно расширены зрачки.

И по какой причине, стало ясно, когда он неожиданно проговорил чуть хрипло и непривычно сладко:

— Поцелуй меня, Иля.

Ладони стали вмиг влажными. И холодными.

— Ну ты опять?! — только и смогла рыкнуть я, пытаясь сказать это максимально возмущенно. Но настоящих эмоций от медведя было не скрыть. — Не можешь подождать два чертовых дня?

— Не хочу, чтобы эти два чертовых дня ты дергалась и в день ИКС просто потеряла сознание, увидев меня на пороге, — спокойно и как-то собранно отозвался медведь.

Вот черт!

И снова он был прав!

Но как же тяжело и страшно было переступать через себя!

— До того момента ты ведь целовалась когда-то с мужчинами? И тебе нравилось это?

В этот раз медведь спрашивал, но я видела, как снова затрепетали его чувствительные ноздри, показывая, что он превратился в комок из внимания, настроенный улавливать каждую мою даже самую незаметную эмоцию."

"— Целовалась…но уже не помню тех ощущений.