Все, что нужно…и что не нужно тоже.

— Где моются такие же медведи, как ты?

Я снова не надеялась на то, что он ответит.

Просто все, что касалось его и подобных, всегда оставалось в тени, а все мои даже самые скромные вопросы оставались без ответов.

Но сегодня, кажется, на самом деле что-то изменилось, потому что он ответил. Снова.

Криво усмехнулся, чуть выгибая брови:

— В воде. Так же как и люди.

— У вас есть дома и бани?

— У нас есть реки и озера. Этого достаточно.

— А зимой?

— Нужно разбить лед — и вода в нашем распоряжении.

Я поежилась, даже передернув плечами от одной только мысли о том, как же будет холодно вот так купаться.

Медведь это, конечно же, почувствовал, тихо рассмеявшись и запрокидывая голову, чтобы добавить:

— Мы не замерзаем.

— Никогда?

— Никогда. У нас такая температура тела, что холод и мороз мы не ощущаем.

Я едва не споткнулась о его ноги, когда потянулась, чтобы смешать горячую воду с холодной и взять гель для душа и мочалку, ахнув:

— Так, значит, температура у тебя не от ран? Ты просто сам по себе горячий?

Улыбочка медведя была широкой и наглой, когда он проурчал в ответ:

— Я всегда горячий, девочка.

Я только поджала недовольно губы, не собираясь вступать в эту дискуссию, потому что и без того чувствовала себя жутко неловко и с каждой проведенной минутой в обществе наглого медведя думала о том, что он прекрасно справится и без меня.

Но на всякий случай окатила его ледяной водой из ведра.

Чтобы проверить, правду ли он говорил про свою температуру.

Медведь только рассмеялся в ответ, вытирая воду с лица и волос и заставляя меня поежиться от его прекрасного настроения.

— Ну как? Полегчало?

— Не слишком, — честно призналась я, потому что мне не нравились все эти разговоры, сжав в руке мочалку, куда вылила небольшое количество геля для душа, кивая медведю: — Разворачивайся спиной.

— А спереди ты меня мыть не будешь?

Все.

Это было последней каплей.

Я кинула ему под ноги мочалку, резко развернувшись к двери и кидая через плечо:

— Дальше сам!

Но не смогла сделать и пары шагов, которые могли бы стать моим спасением от этого развеселившегося создания, чей искрометный юмор я совсем не разделяла, потому что ощутила его пальцы на собственном запястье.

В горле тут же застыла ядовитая желчь, а сердце ухнуло и болезненно забилось под ребрами, когда я хрипло выдохнула:

— Руку убери!

Он сделал это осторожно и медленно, вдруг поднимая развернутые ладони, словно сдавался, а я прижалась спиной к двери, ощущая, как, несмотря на влагу и жар, царившие здесь, по спине потекла капелька холодного пота."

"— Расскажи мне об этом, Иля. О том дне, когда тебя так сильно обидели, что ты стала панически бояться мужчин.