— Добрый день. Добрались? Вот сообщаю, что мы не смогли уговорить эту женщину отойти от ребенка. Она с ним. Она заботится о нем. Любит. У меня сомнения, может быть она действительно его мать. Сложно все, будьте осторожны. Результатов генетической экспертизы еще нет, как только будут, они сразу мне сообщат.

— Как ребенок? — спросила я.

— Состояние средней степени тяжести. Пневмония у него. Но уже лучше. Она сразу обратилась.

Мы с Володей подошли к палате, постучали и вошли в сопровождении врача.

Она сидела около манежа, где спал малыш, гладила его и тихонечко пела колыбельную. А он спал, тихо посапывая, раскинув ручки и ножки. Просто спал.

— Зина, он ел?

— Да, доктор, и температурки нет. — Она схватила врача за руку, и закрыла глаза — Грех на мне, доктор. А мне бы лишь Сереженька был здоров. А я не уберегла, я так старалась, а вот не смогла.

— Расскажите?

— Покаюсь. Мне бы только он… мне с мальчиком все образовалась. Как я испугалась, если бы вы знали, как я испугалась. Мои так не болели никогда, да и болели ли, я не помню. Если бы, что серьезное, то помнила бы. А он… — Она расплакалась.- Он не мой сын, доктор. Его родителей найти надо. Но я с ним, с самого его рождения. Понимаете? Я его, как своего… Посадят меня и поделом. Только мальчика я не увижу больше никогда… Он выздоровеет, доктор?"

"— Обязательно, Зина. Вот тут господин Субботин с супругой приехали. Так вы им и мне все расскажите. Пока полиция не приехала.

— Так Сереженька его сын? Господина Субботина?

— Не знаю, но может быть.

— Мой брат говорил, что шлюха его мать, по залету его родила, что не хотела его. А я то люблю мальца. Только вот не уберегла…

Я подошла к ней и взяла ее за плечо.

-А как звать, то брата?

-Господи, ты то кто, девочка? И глаза у тебя такие… Это твой мальчик? Костя мой брат.

А я уже не слушала ее стоя на коленях у манежа. Я плакала почти в голос и только шептала

— Спасибо, Господи! -а потом еще, — Здравствуй, сынок!

Федор находился рядом с плачущей Зиной, которая только причитала, что ее посадят и она больше никогда Сереженьку не увидит, а мне дали сына на руки и он не проснулся, а продолжал спать у меня на руках, и улыбался во сне.

А я была абсолютно счастлива с одной стороны и совершенно растеряна с другой, потому, что даже не представляла как держать его, как ухаживать и, что мне вообще с ним делать. Я понимала, что университет для этого кончать не надо, но надо, чтобы все путем, чтобы рядом были родные руки, а кто ему сейчас роднее я, или Зина? И я решилась, несмотря на свой страх и риск. Я решилась и сказала, то, что почему-то вертелось у меня на языке.

— Зина, Вы поможете, мне с Сереженькой? Он ведь у меня первый, и мама моя далеко, и у нее свои малыши. А я не знаю, как с ним обращаться и не умею… Но я люблю его.