Либо лопнули сосуды из-за резкого скачка давления, либо это реакция на передозировку препаратом.

— Сколько я уже тут лежу? Где я? — прошептал он. — Н-не могу понять… Сколько часов уже прошло? Алексей, ты что, в п-портал меня засовывал?

Бредит. Перестал ориентироваться в пространстве и времени. Его глаза начали закатываться.

— Илья, слушай меня! — я потряс его за плечи. — Не спать! Что сейчас чувствуешь? Опиши. Постарайся подробно описать мне, что ты испытываешь?

— Слабость… — пробубнил он. Язык Ильи начал заплетаться. — Спать хочется. В голове будто нет мыслей, — Синицын поморщился, когда его взгляд упал на открытое окно. — Слишком светло… Голова болит из-за этого дурацкого света! И в ушах гудит так, будто меня под паровоз засунули и в рельсы закатали…

Выдав этот бессмысленный набор слов, Синицын пустил слюну и потерял сознание.

Я понял, что происходит. Все симптомы, которые всплыли после употребления препарата, совпадают с набором побочных эффектов, способных возникнуть от обычного употребления налтрексона. Вот только обычно эти побочки приходят не все разом и выражены гораздо мягче.

Время для меня будто остановилось. Я принялся быстро анализировать ситуацию, вспоминать, как действует препарат.

Налтрексон блокирует опиоидные рецепторы головного мозга. Те самые, к которым обычно присоединяются определённые виды наркотических веществ. Кроме того, этот препарат косвенным путём снижает количество эндорфинов — нейромедиаторов счастья, которые выделяются при употреблении наркотиков и алкоголя.

Только в данном случае, судя по всему, Синицыну заблокировало куда больше рецепторов. Подозреваю, что препарат сильно нарушил работу головного мозга, а в частности — дыхательного и сосудистого центров.

Единственное, что я могу сделать — вручную, с помощью магии запустить его нервную систему. Но этого недостаточно. Нужно ещё найти способ вывести остатки проглоченного им препарата. Промывать желудок и вызывать рвоту сейчас не получится. Пока Илья без сознания, высок риск, что произойдёт аспирация, и он попросту захлебнётся рвотой.

— Что тут происходит? — спросил пробравшийся через баррикады Иван Сеченов. — Чёрт… Только не говори, что он переел…

— Тихо! — воскликнул я. — Иван, ускоряй работу печени и почек Синицына. Нужно вывести препарат. А я пока займусь самым главным.

Как только Сеченов без лишних рассуждений приступил к работе, я мысленно пробрался в мозг Синицына и начал восстанавливать работу всех рецепторов, в том числе и опиоидных. Пришлось повозиться, вспоминая местоположение всех нервных центров.

Однако Синицын уже перестал дышать. Хотя его сердце всё ещё продолжало биться.

Так… Нужно сосредоточиться. Придумать способ, как завести дыхательный центр.