— Пока что не забивайте себе этим голову, Алексей Александрович, — попросил Лазарев. — Вы с Разумовским сегодня можете взять себе выходной. Расслабьтесь, отдохните. Переварите всё, что вы сегодня узнали. Уверен, вы скоро поймёте, что я прав.

Я поднялся со стула. Находиться в компании этого человека мне было крайне неприятно. В одном он прав. Мне действительно нужно всё обдумать.

Обдумать, как остановить беспредел, который воцарится в Саратовской губернии из-за действий Лазарева и Вебера. Теперь все мои патенты будут отклоняться. Научной работой тоже заниматься не выйдет. Статья, которую мы собирались подготовить вместе с моим братом, теперь под угрозой. Нет даже смысла спрашивать у него разрешения на транспортировку пациента с шизофренией.

Филатов с радостью отдаст мне Семёна, но поместить в госпиталь я его уже не смогу.

Впервые за долгое время я почувствовал сильный прилив злости, который показал себя нестерпимым жаром в моей груди. Мириться с этой несправедливостью я не стану.

— Не думайте, что вам удастся руководить мной, как куклой, — сказал я, прежде чем покинуть кабинет. — Заводы принадлежат мне. И все решения, касающиеся производства, тоже буду принимать я.

— Вы ещё одумаетесь, Алексей Александрович, — вновь приложив губы к своему чаю, произнёс Лазарев. — А я — человек терпеливый. Подожду!

— Ждите сколько угодно, — легко ответил я."

"Затем закрыл за собой дверь, подошёл к Разумовскому и предупредил, что без него из здания ордена никуда не уйду. Когда Александр Иванович вошёл в кабинет Дмитрия Лазарева, я, чтобы скоротать время, прошёлся по коридорам главного штаба.

Взглянул на кабинеты, в которых когда-то заседали люди, регистрировавшие мои патенты. Половины из них уже не было. Теперь везде висели таблички с совершенно незнакомыми мне именами.

Лазарев захватил орден лекарей. Привёл с собой целую команду верных ему людей, которые были готовы следовать каждому его приказу.

Вскоре мы пересеклись с Александром Ивановичем. Он нагнал меня в фойе ордена.

— Как всё прошло? — спросил я.

— Лучше, чем я думал, — грустно усмехнулся он. — Но всё же хорошего мало.

— Только не говорите, что он всё-таки вас уволил!

— Не уволил. Сократил, — ответил Разумовский. — Теперь я буду рядовым лекарем. Будем трудиться с вами бок о бок на одинаковых должностях. Вместо меня посадят какого-то Швецова. Видимо, ещё одного прихвостня нового главы.

Не уволили, но лишили возможности управлять госпиталем. Если честно, я сомневаюсь, что этот вариант менее жестокий по отношению к Разумовскому.

— Александр Иванович, даю вам слово — я найду способ обернуть всё вспять. Я это так не оставлю. Сейчас власть в руках Лазарева и Вебера. Но есть способ свергнуть этих ублюдков, — прямо сказал я.