Проклятье. Месяц назад во время постройки одного из домов наш клиент остался недоволен… — начал рассказ он.

— Н-нет! Наши клиенты всегда остаются довольными! — тут же возразил Кудряшов.

— Давайте обойдёмся без этого, Афанасий Амосович, — поморщился архитектор. — Всякое бывает. Некоторых людей итоговый результат не устраивает. И дело не всегда в качестве нашей работы. Просто есть господа, склонные к скандалам. А последний клиент так меня обматерил… Я ещё тогда подумал, как бы его ругань ко мне не прицепилась в виде проклятья.

— Не говорите ерунды, Мирослав Дмитриевич, — я снял с плеча сумку и присел рядом с геомантом. — У вас обычное заболевание. Причём очень свойственное людям вашей профессии. Опишите симптомы.

Сейчас всё само встанет на свои места.

— Кожу ладоней постоянно покалывает. Несколько дней назад это было едва заметно, — геомант показал мне свои кисти. — Сейчас ситуация совсем иная. Руки горят. Постоянно потеют. И пальцами я уже двигаю не так легко и уверенно, как раньше. А тонкие движения очень важны для геоманта. Когда я касаюсь земли, мне нужно посылать правильные сигналы. Отбивать верный ритм.

Ладони Мирослава Дмитриевича изменили свой цвет. Возможно, он ещё сам этого не заметил, но они сильно покраснели. Видимо, произошли изменения в сосудах рук.

Вибрационная болезнь. В этом не может быть никаких сомнений.

В девятнадцатом веке об этой болезни никто толком не знал. Да и появлялась она реже, чем в моём мире. С оборудованием на стройке никто не работает. На заводах пока что нет техники, которая может вызвать такие нарушения. Никто не сталкивается с опасными для организма вибрациями. Никто, кроме геомантов.

Благодаря Синицыну я знаю, как работает эта магия. Он рассказывал мне о своей семье. Эти маги кладут руки на землю и выпускают наружу вибрации, которые меняют состояние окружающих веществ.

Только страдает от этой болезни не каждый геомант. Думаю, проблема в том, что Мирослав Дмитриевич работает без отдыха. Из-за этого происходит нарушение связи между сосудами и нервными окончаниями. Рецепторы сбоят. Но излечить это мне не составит труда.

— Потерпите немного, сейчас будет жечь, — произнёс я и направил в его ладони свою жизненную энергию.

Восстановил тонус артерий и вен, а затем улучшил кровоток в мельчайших сосудах, питающих нервные клетки.

— Всё, — заключил я. — Делов-то! Пошевелите пальцами. Вы уже должны почувствовать изменения.

Архитектор пошевелил пальцами, поднял удивлённый взгляд, но всё же поморщился от лёгкого дискомфорта.

— Гораздо лучше, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Боль ещё сохраняется, но я уже могу работать.

— Работать не спешите. Возьмите два дня отдыха, — я перевёл взгляд на Кудряшова. — И это не обсуждается.