Честно говоря, очень хотелось верить, что такого не произойдет, но полностью исключить вероятность такого невезения было никак нельзя.

Все шло хорошо до тех самых пор, пока с лестницы нам навстречу не вышел высокий широкоплечий стражник. Пытаться избежать встречи было поздно — расстояние не превышало десяти метров, так что увидели мы с ним друг друга одновременно. Был бы это очередной простой стражник, возможно, и удалось бы просто разойтись, да на нашу беду на этом был офицерский плащ красного цвета, а это в корне меняло дело.

Судорожно попытавшись вспомнить, как следует обращаться к старшему по званию при унгальском дворе, я с ужасом понял, что вспоминать-то нечего, ибо нельзя вспомнить то, чего не знал. Потому пришлось импровизировать на ходу: посторонившись к стеночке, вытянуться по стойке смирно, лихо при этом щелкнув каблуками трофейных сапог. Виста тоже поняла ситуацию правильно, попытавшись полностью скрыться с глаз встречного за моей спиной. Однако этого оказалось мало.

По мере того как офицер приближался к нам, его лицо все больше вытягивалось в недоумении. То ли я что-то делал неправильно, то ли он пытался вспомнить мое лицо и не мог этого сделать. Поравнявшись со мной, незнакомец остановился и, надменно глядя на меня сверху вниз, поинтересовался:

— Солдат, почему не приветствуешь капитана как положено? Пьян уже? И что это за пугало шляется с тобой по замку?

— Добрый вечер, капитан! — усмехнулся я, быстрым движением вгоняя уже в третий раз выручающий меня нож ему под стальной нагрудник, а когда он согнулся пополам от боли, добил вторым ударом в спину. — Слишком много вопросов!

На самом деле жаль, что не удалось разойтись мирно. Прятать труп некуда, и теперь следующий оказавшийся в этом коридоре человек герцога поднимет тревогу, лишая нас эффекта неожиданности."

"— За мной! — скомандовал я подруге, сунув ей под мышку реквизированный у так некстати подвернувшегося под руку офицера меч в ножнах. Теперь их у Висты было два.

Слава богу, на лестнице и в коридоре первого этажа было пустынно, только в самом низу, у дверей в подземелье, околачивался давешний алебардист. Варианта решить вопрос бескровно не было. Я это прекрасно понимал, и, хотя в моей душе и шевельнулась жалость к человеку, просто находящемуся на службе, она была быстро задвинута на задворки сознания. Тут или он, или мы.

— В чем дело? — настороженно спросил он, встречая нас у подножия лестницы.

Нож в очередной раз выскользнул из рукава в мою правую руку, я сжал рукоять и тут же получил в ответ нужное направление для удара. Резкий разворот влево с выбросом вперед вооруженной руки — и алебардист с грохотом завалился на каменный пол с пробитым глазом.