Кроме волчьего одеяла, кое-какой одежды и великолепнейшего оружия, у него не было имущества, способного привязать к месту. А женой и детьми он так и не обзавёлся.

Харальд подумал о том, что его отец никогда не отмахивался от советов старого берсерка.

– Значит, – спросил он, – ты полагаешь, что эти корабли мало уступают кораблям конунга, хотя и не особенно похожи на них?

– Полагаю, – кивнул Эгиль. – И не вижу причины, почему бы тебе не убедиться в том самому.

Харальд нахмурился, недовольный, что сам не додумался до такой простой вещи. Однако на ближайшей стоянке он заявил Сувору и Твердяте, что хочет одолеть следующий переход на их корабле:

– Надо же мне как следует познакомиться с вами и начать учить гардский язык!

Ладожским боярам ничего не оставалось, как только пригласить его подняться по сходням, и Эгиль взошёл на вендскую палубу вместе с ним. Когда же корабли выбрали якоря и открытое море вновь закачало свою колыбель, Харальд отправился на корму, где по обыкновению сидел у правила Сувор Щетина.

– Сувор ярл, – сказал молодой викинг, – не дашь ли ты мне испробовать, хорошо ли твой корабль слушается руля?

Боярин чуть не спросил его, а случалось ли ему когда-нибудь править боевым кораблём, да ещё на таком свежем ветру. Однако вовремя спохватился, подумав: сын Лодброка, почти наверняка выросший в море, чего доброго ещё и обидится.

– А испробуй, – ответил он и слез с высокого кормового сиденья, позволявшего смотреть вдаль поверх голов людей, снующих на палубе.

Харальд пробежал пальцами по правилу, вырезанному в виде головы змея, держащего в зубах рукоять. Ладонь ощутила трепет рулевого весла, погружённого в воду. Харальд чуть заметно качнул его туда-сюда и прислушался к тому, как оно отзывалось. В глазницы змеиной головки были вставлены прозрачные бусины, горевшие на солнце красным огнём.

– У вас, – спросил Харальд Сувора, – тоже рассказывают про чудовище, окружившее собой всю населённую землю?

Чудовище, о котором он говорил, звалось Йормунгандом Мировым Змеем и доводилось родным сыном Локи, хитрейшему из Богов. Однако не годится, находясь посреди моря, величать по имени злейшего врага мореплавателей. А ну возьмёт и высунет голову из воды, услышав, что о нём говорят!

– У нас рассказывают про Сосуна, отнимавшего у людей дождь, – ответил боярин.

Харальд отлично справлялся с норовистым и чувствительным судном, шедшим вдобавок под полностью развёрнутым парусом, и Сувор чувствовал ревность. Так бывает, когда привыкаешь к тому, что конь, лодка или оружие слушаются только тебя одного – и вдруг выясняешь: кто-то – да притом мальчишка, зелёный юнец! – управляется с ними ничуть не хуже тебя.