Цепкая рука варяга тотчас простёрлась к Милаве, широкая ладонь накрыла её рот, хороня готовый вырваться вскрик. А Свияге глянуло в глаза длинное жало отточенного боевого ножа:

– Всё равно сполох поднять не успеешь. Лучше молчи…

Гридень, однако, и не думал кричать. Он смотрел на Страхиню с неколебимым спокойствием человека, вплотную подошедшего к смерти и ничего уже не боящегося. Потом он сказал:

– Ты не Болдырь. Кто ты такой?

– Человек прохожий, – ответил Страхиня. Он крепко держал Милаву, притянув её к себе, и чувствовал крупную дрожь, сотрясавшую её тело.

– Девку пусти, – строго велел раненый.

Варяг покачал головой:

– Не пущу. За ней и пришёл.

– Обидеть хочешь?

Страхиня огрызнулся:

– У вас тут её уже довольно обидели…

– Ступай тогда, – разрешил гридень.

Весь их разговор выглядел бы совершенно бредовым, не будь в глазах Свияги чего-то не вполне посюстороннего, заставившего Страхиню поверить ему. Он тихо ускользнул за дверь вместе с Милавой, толком не понявшей, что же произошло.

Безногий лежал с открытыми глазами, пока в светце не догорела лучина. И ещё долго потом, когда погасли угольки и в клети стало совсем темно.

В редеющем утреннем сумраке походники наскочили на Болдыря. Вернее, это Болдырь с подручным наскочили на них, когда они удалялись от Милавиного островка по единственной (как она сама уверяла) тропе, коей время от времени пользовался разбойный главарь. Встреча случилась на узкой длинной косе, заросшей деревьями и кустами; здесь-то ижор и Искра, шедшие по обыкновению впереди, чуть не лбами столкнулись с двумя чужими людьми. Один был чернявый, по-звериному быстрый в движениях, другой – беловолосый, кудрявый, саженного росту и такой же в плечах. Все четверо отскочили друг от друга и схватились за оружие. Тойветту и Твердятич вскинули луки, чернявый наставил копьё, а светловолосый вытащил меч и тем самым оказал себя человеком не из простых. Плохо, однако, с копьём и мечом против лука – тут надобно быть очень опытным воином, нарочно учёным уворачиваться от стрел. Да и то – от двух сразу, нацеленных с десятка шагов, и Страхиня, наверное, не ушёл бы.

– Кто таковы, добрые люди? – сквозь зубы, поскольку удерживать лук было тяжело, и уже понимая, что перед ним скорее всего разбойники, спросил Искра Твердятич.

В это время за их с Тойветту спинами появились остальные походники. Одноглазый варяг вёл за руку Милаву; при виде незнакомцев молодая женщина ахнула и подалась вперёд, и Страхиня верно истолковал её неосознанное движение. Вновь, как тогда в клети, притянул женщину к себе, не давая пошевелиться, и свободная ладонь легла на её тонкую шею. Какой там нож к горлу!.. Милава лишь ахнула. Затрепетала.