Твердята приободрился, запретив себе вспоминать много раз виденное: так бывает – гибнущий воин успевает узреть мелькнувшее знамя, внять знакомому голосу рога… И умирает с мыслью о том, что помощь пришла.

Фиорд, укрывший Роскильде, изобилует неприметными бухточками и песчаными островами. Речки, впадающие в фиорд близ его вершины, разбавляют солёную морскую воду, так что местами вдоль берега стеной стоят шуршащие камыши. Легко здесь затеряться, а не знавши – и заблудиться.

Маленькая узкая лодка, направляемая уверенными руками, легко скользила в мелкой воде, и дикие утки без лишней спешки отплывали с дороги: чувствовали, что сидевшему на вёслах недосуг было охотиться. Мачта и свёрнутый парус лежали на дне лодки; человек грёб быстро и вместе с тем осторожно, время от времени оглядываясь через плечо. Так поступает тот, кто не желает к себе чужого внимания. И кажется людям, что вряд ли стоит ждать добра от такого пришельца.

Но даже если бы кто видел приплывшего на маленькой лодке – затаившийся наблюдатель вряд ли сумел бы сказать про него нечто осмысленное. Только то, что чужак был определённо опытен в море и куда как вынослив. И ещё: он был воином. Об этом внятно говорил длинный меч, лежавший на лодочной банке как раз под рукой у гребца. Человек был в затрёпанной и не слишком чистой одежде из кожи и простого некрашеного полотна – ни дать ни взять обычный небогатый рыбак либо вовсе чей-то слуга. Вот только слуги и рыбаки не носят с собой такого оружия; им хватает луков, копий да ещё ножей в поясных ножнах. Мечи им ни к чему.

Когда островки стали мельчать и редеть и впереди замаячил открытый берег и город на нём – человек отвернул в сторону, уходя мелководными проливами, и наконец причалил своё судёнышко к заросшему кустарником клочку суши неподалёку от матёрого берега. Прочавкал босыми ногами, пересекая полосу жижи на границе земли и воды, и плавным усилием вытащил лодочку на траву. Потом сорвал несколько зелёных веток и умело замёл ими след, оставленный острым килем в грязи.

Спустя некоторое время человек сидел под деревом на берегу и неторопливо жевал кусок хлеба с сыром, глядя через залив. Он хорошо видел, как подходили к причалам Роскильде два корабля Хрольва Пять Ножей и два пришлых, как скромно отвалил в сторону пятый. Видел, как выехали на пристань знатные всадники, прибывшие из крепости, как с кораблей сошли по мосткам достойные послы. Вот они поклонились хозяину и конунгу Селунда, а потом вместе с его людьми двинулись в крепость.

Чужак следил за этой встречей с неослабным вниманием. Казалось бы, творившееся на причале никоим образом не могло касаться одинокого странника, однако что-то там, за полосой серой воды, было далеко не безразлично ему.