– Может, в чудеса?

– Ох, лисица!

Стас кладет руку на мое плечо и чуть приобнимает. У меня от этой близости глаза слезятся, и хочется плакать. В груди приятное покалывание, сердце как будто светиться начинает. Кажется, все вокруг видят исходящее от меня свечение.

Не ошибусь, если скажу, что это самое лучшее свидание в моей жизни.

Глава 13. Саша

Глава 13. Саша

– Кто такой Аверин Андрей? Что он такого сделал, что ты… ненавидишь его?

«И его сына», – просится с языка.

Саша.

Самое скучное время на работе – это время обеда. Так хотя бы со Светой – папиным секретарем – можно было бы переговорить. Но у меня обед был в институте, поэтому сейчас сижу за столом и монотонно дыроколю бумажки.

Иногда открываю свой телефон и смотрю на единственное селфи со вчерашнего свидания.

Аверин и я. Стас недовольный, но милый. Глаза у него красивого, мягкого оттенка. Вовсе они не карие, а медовые.

И я не могу оторвать взгляда от его губ. Вчера мажор меня не целовал, но каждое его движение помню из прошлых поцелуев. Кожу тут же начинает приятно покалывать, и я рефлекторно провожу по губам подушечками пальцев.

Улыбаюсь.

Мне вообще нравится рассматривать Аверина. Сейчас делаю это беспалевно. Смотрю и смотрю, даже не краснею, когда медовый взгляд смотрит на меня в упор с телефона.

– У себя? – голос сверху выдергивает из моих мыслей.

И стоило мне поднять голову, тут же охватывает парализующий ужас.

Аверин-старший собственной персоной.

У меня ощущение, что он смотрит как бы сквозь меня и будто вынужден спрашивать.

– Кто? – не сразу понимаю о ком он.

Губы поджимает и взглядом медленно спускается по моему телу. Я дышать разучилась. И только и жду, когда же он отведет свои темные глаза в сторону.

– Белинский. Прокурор.

– А вы по какому вопросу?

Горький воздух скапливается между нами по граммам, и мои глаза начинают слезиться. Моргать я тоже, кажется, разучилась. Все безусловные рефлексы растеряла, а такого, вроде как, не может с человеком случится.

– Я вас раньше здесь не видел. Вы кто?

А я его дочь. Еще я вижусь с вашим сыном.

Надо же, дочь прокурора и сын адвоката. В нашем исполнении это хуже, чем современные Ромео и Джульетта.

От высокомерного тона адвоката колбасит. Первый раз после обращения ко мне на “вы” хочется вымыть руки и умыться. Лучше бы вообще не говорил со мной и не обращал внимания.

– Помощник секретаря, – выдавливаю. Голос звучит тихо, и я сомневаюсь, что Аверин что-либо расслышал.

– Хм, – усмехается, – уже и такие есть?

Опускаю взгляд, который падает на телефон. Экран успел погаснуть, но я помню, что еще несколько секунд назад там светилась фотография его сына.

И они ни капельки непохожи.

Понимание этого как-то облегчает дыхание, которое восстанавливается по крошечным шажкам.