Наверное, все спешили на работу или надеялись, что поможет кто-то другой, но суть дела не меняет. Врачи сказали, что его могли спасти даже пару лишних минут. Глупо думать об этом, правды уже не узнаем. Но я просто не могу перестать.

Ника так и застыла с открытым ртом. Откровения стали для нее неожиданностью. Она ведь хорошо помнила крепкого и высокого мужчину с темно-рыжими, как медь, волосами, который отстаивал сына в кабинете у директора каждый божий раз – а ему приходилось делать это довольно часто. Она помнила его всегда одетым с иголочки, румяным и здоровым, а теперь в голову лезли жуткие картины дождливой погоды и грузного бездыханного тела.

На глаза наворачивались слезы. Ника стыдливо спрятала лицо от Алика.

– Прости, прости, я не знала.

– Эй-эй, ты чего! Брось!"

"Алик нажал снизу на ее подбородок, чтобы вновь поймать взгляд, и широко улыбнулся. Он был так близко. Ника сумела рассмотреть едва ли заметные веснушки на носу Алика, ресничку, упавшую на левую щеку, крохотную царапину над губой, скорее всего от бритвы, губы. Ника глядела на них и больше не хотела бежать, как пару минут назад. Он усыпил ее страхи. Непонятно как и надолго ли, но Нике не пришлось много об этом размышлять.

Алик накрыл ее губы своими – теплыми, влажными, чувственными.

Громкий гудок автомобиля, которому они перегородили дорогу, заставил Нику отпрыгнуть от парня.

Он только что меня поцеловал?

Ника не хотела думать о том, что почувствовала. Ника вообще не хотела думать о том, что произошло. Спасибо Алику, тот спокойно вырулил на главную улицу и продолжил путь.

– А откуда у тебя шрам? – спросила она, только чтобы не молчать и дальше.

Ее щеки пылали, губы горели, Нике было не по себе – слишком много самых разных эмоций будил Белозеров.

Но лишь спросив, поняла, что сделала: задав вопрос, сдала свой кухонный шпионаж целиком и полностью. Ника закусила от досады губу, и Алик вдруг слишком явно вильнул на дороге. Оба ощутили гулкое эхо той ночи наяву.

– Всегда, – наконец соизволил ответить Алик, – всегда нужно быть предельно осторожным с незнакомыми людьми. Кто-то может очень внезапно ударить ножом в спину. Ну, в прямом смысле слова.

Ника ахнула, не сдержавшись. И как он мог так спокойно об этом говорить?

Сумасшедший.

– Забудь, это дела давно минувших дней.

Просто нельзя забывать, что люди… те же опасные животные. Нельзя терять бдительность и поворачиваться к ним спиной.

– И ты не перестал помогать даже после всего?

Широко распахнутые глаза Ники глядели на парня с непониманием. Он залюбовался их голубизной.

– Не смог бы, даже если бы очень захотел, – с грустью ответил Белозеров и после шепотом добавил: – Смерть каждого человека умаляет меня…

Да уж, Алик смог удивить ее Хемингуэем.

Ибо я един с человечеством, – уже про себя добавила она.