Его прикосновения по-прежнему больно обжигали, но Ника очень старалась не показывать этого. Леша ведь ничего не помнил о том дне. Врачи сказали – это защитная реакция мозга на полученную травму. Орлова же винила энное количество запрещенных веществ, обнаруженных в его крови.

Они еще некоторое время прогуливались под хмурыми тучами молча, пока Леша курил, а день клонился к закату. Ника с трудом пересилила себя, чтобы заговорить.

– Как дела? Как ты?

Она мазнула по Быкову взглядом. Тот шел уверенно, спрятав одну руку в кармане, и прямо на ходу подкуривал новую сигарету от первой.

– Вроде ничего. Психоз позади, спасибо «святой троице».

Ника вопросительно взглянула на парня.

– Феназепам, аминазин, галоперидол – и ты больше никогда не захочешь вернуться в буйное.

Она поджала губы, ведь помнила, как долго восстанавливался Леша после крайнего обострения. И до сих пор никто точно не мог сказать: расстройство личности стало следствием употребления наркотиков или наоборот послужило причиной пристрастия, но проблемы у Быкова оказались серьезные и вполне реальные.

– Чем сейчас занимаешься?

Ника задавала дурацкие вопросы, но это лучшее, что она могла придумать, пытаясь увести тему разговора подальше от себя.

– Помогаю в буфете, – Леша пожал плечами, – самое выгодное место в психушке – ешь, сколько хочешь, кури еще больше, полная свобода. Ну, почти.

У Ники внутри все переворачивалось от его оговорок. Но они свернули на задний двор, полный людей, и Леша неожиданно оживился, стал рассказывать о попаданцах, которых встречал по пути. Особенно тонко и пронизывающе их истории звучали в декорациях обшарпанных скамеек и запустелой спортивной площадки с волейбольной разметкой и поржавевшими столами для настольного тенниса.

Ника совершенно искренне не понимала, как в таких условиях всепоглощающей тоски можно было выкарабкаться из болезней и апатий. Но, слава богу, Лешины врачи давали положительные прогнозы, да и прогресс был заметен невооруженным глазом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – А вон Михалыч.

Леша указал на широкоплечего мужика суровой внешности, который помогал медсестре тащить ящики с какими-то медикаментами.

– Прошел две Чеченские войны. Жена из-за квартиры траванула лошадиным транквилизатором, когда тот товарищей поминал. Кукует здесь теперь который месяц. Вот так и живем.

– Да уж, не соскучишься.

Ника тяжело вздохнула.

– Может, удастся через полгода получить перевод на амбулаторное да съехать из этого дурдома.

Орлова улыбнулась Леше.