И на ценник смотреть не нужно было, чтобы догадаться, что платье, мягко говоря, недешевое.

– Через не могу! Живо одевайся, и так опаздываешь, как истинная леди!

Ника осторожно прикоснулась к плотному материалу, будто боялась, что испортит. А уже через мгновение смяла Соню в объятиях.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Я так тебя люблю!

– Да-да, помаду размажешь.

Орлова одним движением избавилась от футболки и нырнула в наряд, который удивительно точно сел по фигуре – а она еще переживала, что не втиснется в такую красоту, Сонька-то была невероятно стройной, на целый размер меньше. Но платье Нике подошло идеально, будто сшили для нее.

Голубкина суетилась вокруг, поправляла локоны и юбку и вроде бы улыбалась, но Ника все видела – подруга в последнее время была особенно грустной. Как только той казалось, что на нее не смотрят, глаза становились печальнее, чем у Пьеро. Чтобы не задавали вопросов, Соня то и дело появлялась на общих сборах в мужской компании – причем каждый раз в новой. Но Ника ясно видела, что все не по-настоящему, все не то. Сердце подруги было безвозвратно разбито. Она будто пыталась заполнить его чужими осколками, но выходило плохо: границы не стыковались, оставляли новые шрамы и еще бо́льшую пустоту.

– Когда ты согласишься встретиться с Марком? – осторожно поинтересовалась Ника.

– Ох уж этот марсианин.

– Сонь, он отличный парень, хоть и немного не от мира сего. И ты ему явно нравишься. Я же видела, что вам было хорошо вместе.

– Мы всего лишь вместе жарили креветки, это была элементарная вежливость. Он смешной, но… я просто не хотела никому портить вечер, Ник.

– Это же из-за него? – прозвучал довольно резкий вопрос.

Сонька пропустила выдох, чем сдала себя. Орлова взяла ее за руку и смягчила тон.

– Из-за «мутного»?

Голубкина сузила глаза и наклонила голову влево, сделав вид, что не понимала подругу.

– Тот, на кого у тебя стоит этот душераздирающий рингтон, – пояснила Ника, хоть и поняла, что Соня притворялась.

– Не хочу говорить об этом, – твердо заявила та.

Никогда не хотела. А Ника не хотела портить вечер ссорой – ни себе, ни ей. Она очень надеялась, что у Сони имелись веские причины не договаривать «о нем».

– Когда-нибудь ты все расскажешь мне, – сказала тише Орлова и обняла девушку, а затем прошептала на ухо: – Только, кто бы он ни был, он не заслужил такое чудо, как ты.

Соня рассмеялась, но невесело, и поцеловала Нику в висок.

– Я запомню. А теперь беги, красотка! Фея-крестная тебя благословляет!

– Люблю тебя! – минутой позже крикнула Ника, захлопывая входную дверь."

"Соня опустилась на ворсистый коврик в ванной и тяжело выдохнула, массируя лицо, уже привыкшее изображать фальшивую радость и улыбку.