За время моего отсутствия Чарльз Эллиот, ранее тщательно брившийся, обзавелся короткой черной бородкой.

— Дал зарок, что сбрею ее только после того, как добьюсь свободной торговли с Китаем! — вроде бы шутливо объяснил он, заметив мое удивление.

— Судя по слухам, которые циркулируют в Калькутте, это случится скоро, — предположил я, отдавая ему сумку.

— А что там говорят? — поинтересовался он, сорвав сургучную печать.

Знал бы, что он даже не осмотрит ее, не возился бы с печатью долго.

— Что мистер Джардин уплыл в Лондон, чтобы добиться присылки эскадры для обеспечения свободной торговли с Китаем.

Он человек очень богатый, со связями и умением договариваться. Так что у него должно получиться, — сообщил я, точно зная, что война будет, но даты не помнил. — Наверное, мистер Макнахтен написал тебе об этом.

— Сейчас прочитаю, — сказал главный смотритель, выбрав это письмо и вскрыв его, опять таки, даже не проверив печать."

"Я расположился на диване с гнутыми ножками, привезенном, наверное, из Британии, и доставка стоила дороже, чем он. Зашел слуга-мулат с непроницаемым черным круглым лицом и в белых перчатках и расставил на столике фарфоровые приборы для чаепития, после чего налил сперва мне, а потом хозяину.

Как догадываюсь, Чарльз Эллиот обзавелся им на острове Гаити во время службы там, как и женой Кларой. В обоих случаях не ошибся.

Я успел выпить две чашки чая, налив вторую самостоятельно, потому что слуга удалился. Поскольку знал, что написано в письме, наблюдал за реакцией Чарльза Эллиота. Вот он коротко глянул на меня и смутился, встретившись взглядами. Значит, прочел поклеп на благороднейшего и честнейшего из людей.

Вот он покивал головой, соглашаясь, что надо срочно прислать сюда эскадру. Вот в конце письма, где были сплетни, улыбнулся, узнав, что какого-то Джона Спрейка выгнали из министерства колоний, потому что вымогал взятку не у того, у кого можно.

— Уильям Макнахтен пишет, что срочно нужны сведения о столице Китая, — дочитав, поделился Чарльз Эллиот.

— Завтра займусь этим, — пообещал я. — Как мне сказали, собрали, что смогли, надо только перевести с китайского на английский и записать,

— Может, сразу дать тебе моего секретаря? — спросил он.

— Я бы с радостью, но мои агенты не хотят, чтобы о них узнал еще кто-либо. Для них это вопрос жизни и смерти, — отказался я.

Судя по выражению лица, мой собеседник понял это, как отказ сдать свою агентуру из боязни, что с ней наладят прямой контакт, и я останусь без легких денег, но не обиделся.

— Спешить все равно некуда. В Калькутту отчет поплывет на моей шхуне, больше не на чем, а с разгрузкой и погрузкой ее, как понимаю, будут проблемы, — продолжил я.

— Может и не быть, — возразил он.