Линь Цзэсюй был пятидесяти трех лет от роду и имел высшую ученую степень цзиньши, то есть академик по меркам двадцатого века. При этом не был скопцом, как положено настоящему китайскому ученому, имел жену и пять детей. Среди китайских чиновников выглядел белой вороной еще и потому, что грабил не государство, как все, а коррумпированных коллег. Честный чиновник — это не только большая редкость, но и огромная непредсказуемость.

32

Бывает так, что долго ждешь чего-то очень приятного, движешься к цели, добираешься, а там полный облом. Я, конечно, предполагал неприятные варианты, что чета Кушинг убыла на родину, или Эмили закрутила роман с другим, или с мужем наладились сексуальные отношение, из-за чего решила стать верной женой, но причина оказалась совершенно другой.

Любовница осталась верна мне и даже более того. Эмили Кушинг была на восьмом месяце беременности. Как часто бывает на таком сроке, лицо ее припухло, подурнело. Про большой живот уже молчу. С одной стороны она была рада, что скоро станет матерью, а с другой стеснялась своей внешности, поэтому приняла меня в гостиной при почти полностью задернутых шторах, облаченная в темное свободное платье, перехваченное лентой под увеличившимися сиськами, из-за чего живот казался еще больше.

— Я так плохо выгляжу, боюсь подходить к зеркалу! — первым делом пожаловалась Эмили.

— Для твоего состояния это нормально, — произнес я в утешение. — Скоро опять будешь стройной и красивой.

— Быстрей бы! — жалобно воскликнула она, а потом сообщила с восторгом: — Он такой энергичный! Весь в отца!

— Думаешь, будет мальчик? — спросил я.

— Надеюсь! — сказала она.

— Мне все равно, мальчик или девочка.

Главное, чтобы с тобой все было в порядке, — пожелал я и поинтересовался: — Как твой муж отнесся к этому?

— Самуэль вне себя от счастья. Уверен, что это его ребенок. Ему тут нашептали о нас с тобой, но он не поверил, потому что думает, что мне в постели со всеми будет так же плохо, как с ним, — рассказала она.

— А потом с ним стало лучше? — заговорила во мне ревность.

Впервые на лице моей любовницы появилась радостная улыбка: если ревную, значит, не безразлична.

— Не знаю. Он вернулся через четыре месяца, когда начал расти живот, стало понятно, что беременна.

Я сказала, что будет опасно для ребенка, и он отстал, — поведала Эмили, после чего продолжила развивать предыдущую тему: — Есть тут у нас одна дама, которая всех учит правилам поведения, самая строгая блюстительница нравов. Так вот, самое удивительная, она не насплетничала ему обо мне. Как будто ничего не знает, хотя всегда все узнает самой первой!

Наверное, именно она подслушивала по утрам под дверью своего жилища, когда я, стараясь не шуметь, проходил по коридору.