— Великий канал начинается с юга от реки Чанцзян (Янцзы), немного выше ее дельты. Если перекрыть вход в него, это сразу почувствуют в столице. Но лучше расположиться на архипелаге Чусань (Чжоушань), который немного южнее дельты и оттуда контролировать нижнюю часть реки. Там можно будет не опасаться атак китайской сухопутной армии, — рассказал я.

— Не помешал бы подробный отчет о тех местах. Сможешь написать? — спросил Чарльз Эллиот.

— На это потребуется много времени и денег, а лучше опиума. Мне соваться туда нельзя. После гибели шхуны на мне долги отца перед местными дельцами.

Мы для них возили опий из Сингапура. Придется нанимать китайцев, причем много, чтобы сравнивать их сведения. Они ведь догадаются, на кого будут работать, запросят за предательство своего народа больше обычного. Китайцы — большие патриоты, — объяснил я.

— На счет оплаты не беспокойся. Я напишу в Калькутту, договорюсь об этом, — пообещал главный смотритель.

30"

"На самом деле я не собирался набирать кучу агентов, чтобы разведать архипелаг Чусань и нижнее течение Янцзы до Великого канала. Как-то утром меня перехватил на берегу китаец Мань Фа, хозяин нескольких джонок, пригласил попить чайку после напряженной ночи.

Это был суетливый сухощавый мужчина лет под пятьдесят с морщинистым лицом и, как положено, неизменной улыбкой, открывавшей кривые зубы удивительной белизны. У него был офис — лачуга из бамбука с крышей из тростника — метрах в десяти выше зоны приливов, возле которой всегда кучковались торчки, желавшие подзаработать на шарик опиума. Обычно Мань Фа сидел в тени офиса и наблюдал, как обрабатывают его джонки, среди которых была даже трехмачтовая. Сам никогда не орал за грузчиков. Для этого был крепкий одноглазый биток, понимавший хозяина с полуслова. Почти каждая громкая тирада его заканчивалась мощным ударом. Обычно я уклонялся от разговоров с китайским судовладельцем, отлично понимая, чего он хочет. На это раз согласился

Пацаненок лет двенадцати приготовил нам чай по всем правилам. Я выполнил обязательную часть ритуала, не удивив угощавшего. Наверное, ему рассказали, что я не лыком китайским шит.

После обмена комплиментами Мань Фа перешел к делу:

— Я слышал, что ты помогаешь гвайлоу продавать часть товара, привезенного сюда.

В этом году прибыло много кораблей. Им приходится долго ждать, пока продадут то, что хотят. Я мог бы помочь тебе на тех же условиях, что и другие покупатели. Возить буду не вверх по реке, никому не помешаю.

— А ты знаешь все условия? — иронично поинтересовался я.

— Девять с половиной серебряных монет за из меру веса, — без раздумий выдал он.

— Этого мало. Еще нужна информация о разных местах, где гвайлоу нельзя бывать, — сообщил я.

— Какая именно? — спросил он.