Иногда появлялась мысль достать саблю и использовать ее, как мачете. Решил не обижать грозное оружие. У меня появилось предчувствие, что еще не раз послужит мне, в том числе и в этой эпохе.

Сперва я подумал, что это деревня, подступившая к самой кромке моря. Подойдя ближе, понял, что это скопище лодок-сампанов, большая часть которых стояла на якорях, а меньшая вытянута на песчаный берег. Были они длиной метров восемь-десять, с транцевой кормой, без мачт. По обе стороны от форштевня нарисовано по глазу, чтобы отпугивать морских змей, которые понятия не имеют, для чего нужен этот символ. Почти от короткого узкого носа и до широкой кормы защищены полукруглым навесом из циновок, напоминавшим половину трубы, положенной боковыми краями на планшири. На корме одно или два длинных весла-юло, с помощью которых передвигались по воде. Несмотря на невыразительные мореходные качества, сампаны благополучно доживут до двадцать первого века. По идее рядом должна находиться рыбацкая деревня, но пока не видел даже намека на дома. Может быть, спрятаны на склоне соседнего холма, густо поросшего деревьями и кустами. И на лодках никаких признаков жизни. То ли у них все еще сиеста, то ли просто спрятались от палящего солнца под навесами.

Я уже вышел на песчаный берег, когда со стороны холма появилась большая, гомонящая группа женщин, несущих кто охапку хвороста, кто по двое большие глиняные кувшины с двумя рукоятками по бокам. Мне показалось, что говорили высокими звонкими голосами все сразу и даже охапки и кувшины время от времени вставляли словцо. На головах у всех конические шляпы из рисовой соломы, желтоватые или черные. Одеты женщины во что-то типа короткой блузки со слегка расклешенными рукавами, запахнутой направо, и юбку длиной чуть ниже колена или штаны до колена. Ткани были разных ярких цветов и с самыми невероятными узорами. Я даже подумал, что это цыганский табор приехал на курорт. Кстати, никогда не видел цыган загорающими на пляже, но, может, мне просто не везло.

Одна женщина увидела меня, что-то громко крикнула, после чего толпа остановилась и молча уставилась на незнакомца. Типичная китайская реакция на европейцев во все времена. Смотрели, конечно, с опаской, но без особого страха. Больше было любопытства. Значит, я не первый бледнолицый в этих краях. Я улыбнулся и помахал правой рукой, поприветствовав. Табор опять загомонил и пошел к лодкам, не спуская с меня глаз. Возле вытащенных на берег мы и встретились. К тому времени из нескольких сампанов выбрались мужчины с полутораметровыми гарпунами в руках, но без явных признаков агрессии."

"Я поздоровался с ними на южно-китайском (кантонском) диалекте, которым овладел с помощью своей шанхайской подруги в двадцать первом веке.