Может быть, опасался, что наш разговор дойдет до ушей важного чиновника, а может, все дело в том, что в Китае обогащение, накопительство, даже чрезмерное, даже незаконным путем, является национальной идеей, пусть и осуждается верховной властью.

— Мы будет платить столько же, сколько хакка, — пообещал старик.

На следующий день после сиесты за мной приплыла в Макао четырехвесельная посыльная шлюпка с клипера «Благословение». Уоррена Делано еще не было, поэтому мы с Джеймсом Доу, капитаном клипера, тучным краснощеким коротышкой лет тридцати восьми, почти не выпускавшим изо рта дешевую деревянную трубку, посидели в тени полуюта, выпили по паре оловянных кружек американского крепленого белого вина и поговорили за жизнь.

— Последний рейс — и осяду на берегу! — заявил он с той твердостью в голосе, с какой алкаши произносят, что после этой рюмки завяжут навсегда.

— У тебя есть семья, дети? — полюбопытствовал я.

— Будут! — уверенно заявил он. — Я теперь состоятельный жених! После этого рейса стану еще богаче!

— Тогда самое большее через три года увижу тебя здесь, — напророчил я.

— Это почему⁈ — удивленно спросил он.

Уверен, что не мне первому он поведал о своих планах, но, видимо, никто из подчиненных не посмел сказать что-либо неодобрительное.

— Потому что молодая жена для старого мужа — это страшнее тайфуна, — поделился я жизненным опытом.

— Откуда тебе знать! — насмешливо отмахнулся он."

"Я подумал, что, действительно, не надо слишком умничать, и поменял тему, начав расспрашивать, каковы сейчас цены в Бостоне на дома, мебель, лошадей, кареты… Якобы собирался со временем перебраться туда. Тема зацепила моего собеседника. Как догадываюсь, он уже мысленно все это и еще много чего купил и теперь поделился со мной советами, довольно толковыми. Самое интересное, что такие мечтатели теоретически очень подкованы, а вот на практике оказываются никчемными покупателями, которым, за редчайшим исключением, втюхивают третьесортное и втридорога.

Уоррена Делано, прибывший где-то часа черед полтора и спасший меня от уже порядком надоевшего, мечтательного болтуна, сразу перешел к делу:

— Если договоришься на десять долларов за фунт опиума, тебе десять центов комиссии.

— В предыдущий раз мне платили по двадцать пять, — напомнил я.

— Тогда был всего один корабль, а мы ждем десятка три, и все пройдут через тебя, — проинформировал старший суперкарго, после чего накинул самую малость: — Хорошо, по пятнадцать с фунта.

Сошлись на двадцати центах, и только потому, что у меня были планы на фирму «Рассел и Ко». После чего по моему требованию на грот-мачте подняли самый большой американский флаг, висевший ранее на кормовом флагштоке.