Из того, что до меня дошло, китайцы приплыли узнать, кто и зачем к ним пожаловал. Им сообщили пренеприятнейшее известие о возобновлении войны и выдвинули ультиматум: до завтрашнего полудня сдать все укрепления и освободить острова от войск. Британцам сказали, что такие вопросы решают только в столице, и попросили подождать ответ, но получили довольно бесцеремонный, грубый отказ. Варвары — что с них взять⁈

На следующий день британцы атаковали Амой. Первыми в пролив вошли линейные семидесятичетырехпушечные корабли «Уэлсли» и «Бленхэйм», буксируемые пароходами «Королева» и «Сесострис», встали на якоря в кабельтове от порта и начали обстрел его и крепости. Три фрегата занялись батареей на Кулангсу, а бриги и шлюпы — «гранитной». Пароходы «Немезида» и «Флегетон» с десантом на борту и в буксируемых баркасах подошли к острову Амой восточнее каменной стены, защищавшей последнюю.

Я стоял на шканцах рядом с Уильямом Холлом. День выдался жаркий, душный, но капитан «Немезиды» был в темно-синем шерстяном сюртуке, застегнутом на все бронзовые пуговицы. Мы шли к месту высадки десанта неподалеку от наружной стены, где был каменный форт с четырьмя пушками калибра фунтов пять-шесть. Китайцы методично и бестолково палили по нам. Ядра летели куда угодно, только не в пароход или баркасы. Такое впечатление, что артиллеристам пригрозили смертной казнью за попадание в цель. Каждый раз, заслышав свист вражеского ядра, Уильям Холл инстинктивно втягивал голову в плечи, пытаясь уподобиться черепахе. «Анатомия» шеи мешала этому. Наша носовая пушка стреляла намного точнее, причем шрапнелью. В итоге, как в игре на выбывание, китайские замолкали одна за другой, но четвертая продержалась два дополнительных выстрела.

— Можно высаживать десант, — решил Уильям Холл и крикнул матрос, стоявшему на посту у входа в машинное отделение: — Стоп обе машины!

Постовой открыл дверь и, приложив ко рту обе ладони, чтобы уж точно услышали, продублировал команду. Такая вот сейчас связь мостика с машиной, ни тебе переговорных труб, ни телеграфа. Через несколько секунд колеса начали замедляться и скорость парохода заметно падать.

— На корме, отдаем буксиры! — прокричал капитан в рупор следующий приказ.

Вскоре баркасы с пехотой, огибая пароход с обоих бортов, рванули к берегу. На одном из них стоял на носовой банке молодой лейтенант с небольшим британским флагом на бамбуковом древке длиной метра три. Всё, как в его детских мечтах. Пока баркасы возвращались к пароходу и грузились пехотой, привезенной на нем, флаг появился на верхушке форта.

Привезенные нами солдаты начали подниматься вверх по склону, чтобы обогнуть стену и напасть на «гранитную» батарею с тыла, а «Флегетоном» — пошли вдоль берега, чтобы ударить во фланг.