Женщина стала методично ходить в отделение. Потом до нее дошло: никто дел об убийстве подруг-тезок открывать не собирается. И тогда матери погибших решили действовать самостоятельно. Они не торопились, тщательно изучили информацию о Подольском. Во многом им помогли записи, оставленные Надей Коростылевой…

– Стоп! – снова прервал Костина Макс. – Ранее ты говорил, что Регина Натановна и Вениамин уничтожили собранные ею материалы.

– Да, камера, диктофон и мобильник были разбиты, – подтвердил Володя. – Но журналистка каждый вечер отправляла добытые с утра сведения к себе на электронную почту.

Дома в ее компьютере вся информация благополучно сохранилась.

– Вениамин вовсе не так умен, как сам полагал, – вмешалась я. – Не сообразил, что Коростылева могла куда-то перекидывать данные. Он считал себя великим человеком, гением во всех областях, лучшим в мире психологом, поэтому попался в капкан, который расставили Златова и ее подруга Крестова.

– Владелица рекламного агентства решила помочь Жанне и матери Коростылевой? – удивился Макс.

– Елена Крестова и есть мать Нади Коростылевой, ее дочь носила фамилию отца, – пояснил Володя.

 – Женщины разработали хитрый план. Коннектер нашла в Интернете книгу «Нежность», подошла к Подольскому, когда тот ужинал в кафе, вытащила из сумки роман, прикинулась его фанаткой, попросила автограф. А самовлюбленный упырь ни на секунду не усомнился в искренности Златовой.

Взяв из вазочки печенье, Костин продолжил.

– Бывшая жена Подольского говорила, что Вениамин умел очаровывать людей. Кое-кто полностью попадал под его обаяние, верил любой чуши, которую нес мерзавец. Например, Петр, «брат» самозванца «графа», отдал ему рукопись своего романа.

Когда Подольский выпустил чужое произведение под своим именем, морально порабощенный им Петр все же спросил: «А почему на обложке твое имя?» Затем произошло удивительное. «Потому что это моя книга, – без тени смущения ответил Вениамин. – Редактор посчитал твою рукопись слабой, а я ее полностью переделал». И автор не посмел возражать.

Володя схватил еще одно курабье, рассказывая дальше.

– Я не поленился полистать готовое издание и рукопись Петра, сравнил текст и увидел: Подольский действительно потрудился над повестью – поменял кое-какие слова.

Ну, к примеру, прилагательное «красный» на «алый» или глагол «бежать» на «нестись».

– Хочешь сказать, он верил в то, что сам наваял «Нежность»? – удивился Вульф.

– Да, – кивнул Костин. – Я побеседовал с опытным психологом, и тот мне кое-что объяснил. Люди, подобные Вениамину, способны к самогипнозу, поэтому через некоторое время собственная брехня начинает им казаться правдой.

– Очень удобно, – хмыкнул Макс.