– Кружка моя, что хочу, то и делаю!

– Тогда пей воду, а не мой чай, который не нравится, – настаиваю я, пытаясь ухватиться за кружку. Машу в воздухе рукой, а этот будто забавляется. В какой-то момент и вовсе поднимается со стула с намеком, мол, теперь попробуй дотянуться. Сразу видно, человек болеет, помирает, я бы сказала даже.

– Раскомандовалась тут, – фырчит он. И я почему-то заостряю ненужное внимание на его пушистых изогнутых ресницах, которые взлетают и опускаются то и дело. Красивые.

– Тимур, – влезает неожиданно Ирина Александровна. – Не мог бы ты принести мой телефон? Я его оставила в комнате.

Пожалуйста, – снисходительно просит женщина. Сперва мне кажется, он не пойдет. Но Тим вдруг ставит кружку на стол и удаляется. Вот это да! Кое-кто умеет быть покорным.

– Маша, – обращается ко мне мама Тимура, одаривая улыбкой. Да такой доброй, словно сам ангел смотрит.

– Да?

– Если честно, мой сын обычно так себя ведет только в очень комфортной ему среде обитания.

– Что, простите?

– Вы давно знакомы?

– Недавно. Мы… на меня напали, а он помог. Так и познакомились. Мы даже… нас и друзьями назвать нельзя. Если честно, у вас очень хороший сын.

Многие бы прошли, а он не побоялся заступиться. – Сама не знаю, зачем говорю все это Ирине Александровне. Иногда язык мой живет отдельной жизнью.

– Мой сын… тебе нравится? – я едва не падаю со стула от такого вопроса в лоб.

– Что… простите?

– Тимур тебе нравится? – повторяет она, но уже более серьезным тоном.

– Я… я… – воздух словно куда-то испарился: ни глотнуть, ни выдохнуть. Слова все растерялись, да и мысли. Что нужно отвечать в таких случаях?

– Сложно ответить?"

"– Просто… вы только ему не говорите. Но даже если бы он мне и нравился, то между нами ничего не выйдет.

Мы… мы разные. Я, как и любая девочка, за серьезные и стабильные отношения, хоть у меня их и никогда не было. А он… – замолкаю. Почему-то так грустно становится. Я ведь с самого начала это понимала. И внушала себе постоянно. Но когда произнесла вслух, фраза приобрела какой-то иной оттенок.

– Тимур, как и любой мужчина, боится привыкнуть, а потом потерять крылья.

– Да, наверное, – сглатываю, сжимая кружку крепче в руках.

– Ты мне нравишься, Маша. Непохожа на всех его одноразовых подруг.

– Что, простите?

– Дай ему шанс, – достаточно громко и серьезно произносит Ирина Александровна, не сводя с меня своих карамельных глаз. Таких же притягательных, как и у ее сына.

– Я… я…

– Что-то в тебе есть такое, что цепляет его. Думаю, он еще не понял этого. Но обязательно поймет. Дай ему немного времени. А еще, – она внезапно наклоняется, словно хочет поделиться самым важным секретом, – оборону нужно ослабить только тогда, когда поймешь, что этот самовлюбленный мальчишка окончательно влюбился. Иначе он не поймет.