Растерянно захлопала ресницами, пытаясь прийти в себя.

– Что, прости? Задумалась просто. Небо такое яркое.

– Да, закат бесподобный.

– Часто проводите здесь выходные? – спросила первое, что пришло в голову.

– Я нет, а Тим… ну, бывает. Ему вообще везде рады. Он хоть и не болтливый, но людей к нему магнитом тянет. Никогда таких не встречал.

– Вот как...

– Слушай, Маш… – Арсений провел рукой по светлым коротким волосам. Глаза его переливались от лучей заходящего солнца. Я смотрела на него и думала, что наверняка он пользуется популярностью у девчонок. Ведь и фигура спортивная, и черты лица довольно мягкие, притягательные. А еще улыбка. Когда Арс улыбался, становилось как-то теплее, что ли.

– Говори, не стесняйся.

– Ты… наверное, сложно быть дочкой директора, – произнес он, немного помедлив.

– Ну… – я пожала плечами, пытаясь припомнить, с какими сложностями сталкивалась. –Папа просто немного строже… Постой, это Тим тебе сказал, что мой папа директор?

– Да, мы же в одной школе с ним.

– Понятно. Ну… не знаю, никогда не ощущала особых проблем на этот счет. А что?

Арсений как-то многозначительно вздохнул. Будто его что-то гложило, и это что-то было чертовски важным. Он закинул руки в карманы, прикусив нижнюю губу. Нет, в нем не было ни капли неуверенности. Скорее, терзания. Так бывает, когда стоишь на распутье: шаг влево или вправо. От этого шага зависит твоя дальнейшая жизнь. Казалось, Арс не знал, в какую сторону пойти. А может, знал, но не мог понять, где будет идти правильнее.

– Знаешь, – спустя минуту Арсений снова заговорил. Мы все еще стояли возле ручейка. Ветер становился прохладнее, и я скрестила руки на груди. – Иногда бывают такие события, когда ты попадаешь в водоворот. И вроде ты не виноват ни в чем, а почему-то оказываешься в эпицентре.

– К чему ты клонишь?

– Однажды я пришел в класс, а мне объявили бойкот. Это было в седьмом вроде.

– Что? Тебе? Почему? – ошарашенно смотрела на него и не понимала, как такому парню могли объявить молчанку.

– Я тоже сначала не понял. Но позже оказалось, они обиделись за правду. К нам тогда молодая англичанка пришла. Только выпустилась, девчонке то ли двадцать четыре было, то ли двадцать пять. Не помню уже. Ей, конечно, хотелось держать класс в узде. Однако народ у нас бойкий, со своими загонами. Тем более возраст. В один из дней она спалила кое-кого в туалете с сигаретой. Сказала, что расскажет родителям.

– Кое-кого? – зачем-то уточнила я.

– Ага, – усмехнулся Арс.

– Ты про…

– Короче они с пацанами пришли к англичанке и заявили, что, если она не будет молчать, пожалеет. Англичанка, конечно, не поняла юмора. Ну и…

– Что… что они сделали?

– На первом этаже у нас кабинет психолога есть, в самом дальнем углу, там и людей почти не бывает. Маленький такой, два на два считай.