Может, она неделю побесится и успокоится? А мы… мы по телефону будем…

– Лель, ты в своем уме? Ты сейчас мне предлагаешь тайно общаться с тобой? С моей лучшей подругой? Ты предлагаешь мне смириться с тем фактом, что в классе я стану затворницей? Что со мной вроде будут общаться, а вроде и стараться обходить, как прокаженную?

– А что, лучше, чтобы она меня и других гнобила?! – срывается на крик Фролова. – Почему ты вообще не можешь перед ней публично извиниться?

– Что сделать?! – тоже перехожу на крик. Рассматриваю человека, которого считаю близким, родней практически. А она такие вещи говорит, что хочется уши прочистить. Вдруг послышалось.

– Маш, ты чего такая упертая вообще? Кому сдалась твоя гордость и правда? Пойми…

– Если я извинюсь, значит, признаю, что украла! А я этого не делала.

– А то, что сейчас, лучше? Чтобы она издевалась надо мной? Над другими? И ты обижаешься, что мы не сможем общаться. Ты могла бы просто извиниться, и ничего бы этого…

– Иди ты к черту, Фролова! – цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. Уж от кого, а от лучшей подруги такого не ожидала.

– Маша, я же из-за тебя… – молящими глазами смотрит, а сама поглядывает в сторону.

– Ни ты, ни весь наш класс, никто мне не нужен! Идите вы все к черту!

Разворачиваюсь и быстрыми шагами ухожу прочь. В груди печет адово, ртом пытаюсь глотнуть воздух, но нифига не идет. Стискиваю зубы до хруста, даже щеку прикусываю изнутри. Все что угодно, только не слезы.

Иду прямо, ничего не вижу, какая-то белая пленка перед глазами. Пытаюсь собрать мысли в кучу, но там просто хаос. Один сплошной хаос. Как в забавном меме: было и стало. На втором куске обычно смеются. А мне хочется удушиться от обиды.

Настолько погружаюсь в себя, что не замечаю, будь оно не ладно, парня. Впечатываюсь ему в грудь, потом, правда, быстро отстраняюсь. Запах сигарет и резкого парфюма дает в нос. Как будто с ног до макушки облились туалеткой. Поднимаю голову и замираю.

– Эй, смотреть не учили? – усмехается широкоплечий. Знаю его. О нем вообще легенды ходят. Вроде спортивные результаты в школе у него хорошие, а за школой такие корки мочит, мама не горюй. Его даже Вовка стороной обходить старается. Отмороженный. На все четыре конечности.

– Я не специально, – почти шепчу себе под нос. Только собираюсь открыть рот и попросить прощения, как этот чуть наклоняется. Обхватывает мое лицо своим толстыми пальцами, да так больно, что хочется зарядить ему между ног."

"– За не специально бывает очень больно, цветочек, – почти в губы шепчет. Кое-как вырываюсь из дикой хватки, пячусь назад, смотря исподлобья.

– Извини, если…

– Не прощу, цветочек, – противным голосом говорит парень.