– Убирает ноги со столика.

Кира приносит письменные принадлежности и белоснежный лист бумаги А4.

- Это докажет тебе серьезность моих чувств? – уточняет Арман.

- Докажет, не хочу жить с мужчиной и переживать по поводу того, что он подсчитывает свои траты и ждет момента, когда выставит счет, - отвечает Кира.

- Окей, пишем. Миллион, который давал тебе на дело, тоже дарю. Наблюдай, как я безгранично тебя люблю, курочка, и гордись тем, что я быстро отхожу. Своей женщине я прощу все, но, блядь, если ты меня обманешь, снесу голову не задумываясь, - цедит с улыбкой, но в голосе оттенок злости и агрессии.

- Поняла тебя, - отвечает Кира.

- Давай, пока я соображаю, что писать, ты мне пососешь, видишь ведь как я возбужден. Ты моя женщина, я твой мужчина, что нас останавливает? – с этими словами Арман расстёгивает ширинку и вываливает член.

- Арман, прекрати! Я не собираюсь делать тебе минет, да сколько можно вести себя как хабалье! – переходит на раздраженный тон Кира. Почему ты постоянно грубишь и пытаешься вести себя по отношению ко мне оскорбительно, считаешь это приятно? Мне надоело это поведение, повзрослей уже, что-ли!

- Уххх, люблю когда моя курочка показывает свои коготки, - продолжает гримасничать Арман. – Смотри мне, не порти настроение, а то сейчас быстро передумаю писать расписку, - угрожает Кире.

- Да делай ты что хочешь, мне уже надоел твой шантаж, - заявляет она. – Спрячь свой член, выглядишь как идиот.

- С каких пор тебя не устраивает мой член? Посмотри какой хорошенький, - берет в руку и начинает трясти."

"Кира смотрит на происходящее опешив и не находит слов, чтобы описать беспредел, который творит Арман в ее квартире. Да уж, видимо, у нее на самом деле что-то со зрением и мозгами, если она позволила себе закрутить роман и заниматься сексом с подобным экземпляром. Почему-то в голове всплыли оскорбительные слова Алисы, и стало еще гаже на душе.

Да, Кире частенько приходилось поступаться со своими интересами или желаниями в жизни, для того, чтобы выживать. Порой, заниматься любовью с мужчинами, которые ей не так уж и нравились, иногда быть любовницей, прогибаться под властных и сильным мира сего, чтобы не остаться в трудное время на мели и растить дочку в достойных условиях. Пока она сама не поднялась, не без помощи таких вот товарищей, жить было не так уж и легко.

Это для Алисы, которой она никогда не жаловалась, все было просто и радужно. Лучшие дни рождения, вещи, образование, игрушки, но, разве она когда-то задумывалась как Кире одной было выживать, без мужской поддержки и сильного плеча? Видимо нет.

Сейчас Алиса упрекает мать в том, что та не додала любви. Но, сидя дома и гладя дочку по головке, она не достигла бы ничего.