В тот день он немножко припозднился: хотел закончить подстригать лужайку перед домом. С того времени в живых мы его уже не видели. Позже вечером здесь никого не было. Мы отправились ужинать в Трампингтон к однокашнику моего брата по военному училищу. Вернулись уже после полуночи. Но к тому времени, как засвидетельствовала медицинская экспертиза, Марка уже не было в живых почти четыре часа.

– Расскажите мне о нем, пожалуйста, – попросила Корделия.

– А что я могу вам рассказать? Официально он должен был работать с восьми тридцати утра до шести вечера с двумя перерывами: час на обед и полчаса на вечерний чай.

После работы он обычно еще продолжал возиться либо у нас в саду, либо около коттеджа. Иногда в обед он отправлялся на велосипеде в деревенский магазин. Время от времени я его там встречала. Покупал он немного – буханку хлеба, масло, небольшой кусок ветчины, чай, кофе – самые обычные продукты. Мы никогда не разговаривали, когда встречались там, только улыбались друг другу. По вечерам, когда темнело, он читал за этим столом. На фоне света лампы через окно можно было видеть его голову.

– Мне показалось, майор Маркленд сказал, что в коттедж никто не заглядывал.

– Они – нет. Для них это место связано с неприятными воспоминаниями. Я же бываю здесь иногда.

Она сделала паузу и посмотрела в пустой очаг.

– Мы с моим женихом часто встречались здесь еще до войны, когда он учился в Кембридже. Его убили в 1937 году в Испании, где он воевал за республиканцев.

– Простите… – вымолвила Корделия и, как всегда в таких случаях, почувствовала беспомощность извинений. Тем более что случилось это так давно. Она никогда не слышала раньше об этом человеке.

Так что мгновенное ощущение сочувствия, которое она едва уловила, было адресовано даже не ему, а всем, кто умер молодым.

Мисс Маркленд заговорила вдруг с необычной горячностью и поспешностью, словно слова сами рвались наружу:

– Я не люблю вашего поколения, мисс Грей. Не люблю вашего эгоизма, самовлюбленности, черствости. Вы не хотите ни за что расплачиваться сами, даже за собственные идеалы. Вы разрушаете и уничтожаете, но взамен не создаете ничего. Вы напрашиваетесь на порку, как непослушные дети, но начинаете вопить, как только доходит до наказания.

Мужчины, которых я знала, люди, с которыми я выросла, такими не были.

– Я не думаю, что Марк Кэллендер был таким, – заметила Корделия мягко.

– Не знаю, возможно, – сказала мисс Маркленд и посмотрела на Корделию испытующе. – Я почти не сомневаюсь, вы думаете: старуха завидует молодости. Что ж, этим грешат многие люди моего возраста.

– По-моему, завидовать здесь нечему. В конце концов, молодость – это не какая-то привилегия. Ее нам всем достается поровну.