Все по-прежнему там, в коттедже. Мы туда даже не заходили с тех пор, как Марк умер. Мы звали его просто Марком. Он же так и не сказал нам, кто его родители.

– Мне не нужны его вещи. Я приехала поговорить о самом Марке. Сэр Роналд поручил мне выяснить, почему его сын покончил с собой. Меня зовут Корделия Грей.

Новость смутила миссис Маркленд. Она смотрела на Корделию, часто помаргивая близорукими глазами.

– Корделия Грей? – переспросила она. – Мы ведь не встречались с вами прежде? Наверное, будет лучше, если вы пройдете в дом и поговорите с моим мужем и золовкой.

Она бросила свою тележку посреди дороги и первой вошла в дом, сорвав на ходу с головы шарф, делая тщетные попытки поправить прическу. Корделия проследовала за ней через прихожую, полностью лишенную обстановки, за исключением массивной дубовой вешалки, и оказалась в комнате, окна которой выходили на задний двор.

Комната была ужасающе плохо спланирована, а в меблировке ее отсутствовали какие-либо следы вкуса. Топорная софа и пара таких же грубо сработанных кресел окружали камин. Центр помещения занимал тяжелый стол красного дерева.

Единственным украшением стен были групповые фотографии. Одна – полковой снимок. На другой, судя по паре скрещенных весел, запечатлелись на память члены студенческой гребной команды.

Какая бы жара ни стояла снаружи, в комнате царили сумрак и прохлада.

Миссис Маркленд представила гостью:

– К нам мисс Корделия Грей, но это не насчет старой одежды для бедных прихожан нашей церкви.

Корделия была поражена внешним сходством этого трио. У них были лошадиные черепа, удлиненные худые лица, узко прорезанные рты над квадратными подбородками, близко посаженные глаза и жесткие светло-русые волосы.

Майор Маркленд пил кофе из большой белой чашки и держал перед собой газету. Мисс Маркленд вязала. Не совсем подходящее занятие для жаркого летнего дня, подумала Корделия."

"Ее встретили, почти не делая труда скрывать неудовольствие вторжением посторонней. Мисс Маркленд могла вязать, не глядя на спицы, что позволило ей, прищурившись, внимательно изучать Корделию. Майор все же пригласил ее присесть, и она опустилась на край софы, ожидая мерзкого скрипа пружин, но место под ней оказалось на удивление жестким.

Она напустила на себя подходящее к случаю выражение – серьезное и деловитое, – но не могла быть уверена, вполне ли эффект удался. Как обычно, она опасалась, что ее сведенные вместе колени и то, как она держит скромную черную сумку, выдают ее почти школьную неопытность.

Она достала записку сэра Роналда и сказала:

– Сэр Роналд очень сожалел… То есть я хотела сказать, ему жаль, что несчастье случилось у вас, людей, которые были настолько добры, чтобы приютить Марка и дать ему работу.